Космос, Чехов, трибблы и другие стрессы Леонарда МакКоя (СИ)

Кирк его так умотал на спарринге, что по возвращении в каюту Боунс только посмотрел на падд – ещё два сообщения к трём давешним, – порадовался, что при тренировочных залах сразу есть душ, и теперь туда не ползти, и рухнул на кровать, отключившись.

Проснулся как всегда по сигналу будильника. Первое, что заметил – за ночь новых сообщений от Павла не поступало. Когда чистил зубы, по общей системе оповещения командир гамма-смены объявил, что «Энтерпрайз» заходит на орбиту Вентуса, где и располагалась колония.

Это значило, что часа через четыре большая часть экипажа ступит на твёрдую землю – хотя бы ненадолго. И они с Кирком наконец смогут поговорить в спокойной обстановке.

С завтрака его дёрнули – что-то случилось с образцами исследуемого в лаборатории вируса – пока разбирались, пока составлял отчёт, время высадки уже пришло. Чехова за всё утро увидеть не удалось, и МакКой решил, что напишет ему позже, когда поговорит с Джимом.

После всех формальностей, связанных с прибытием, они сумели наконец выбраться на прогулку. Планета была вполне пригодна для обитания, температура редко опускалась ниже четырнадцати градусов по Цельсию. Недостатком была высокая влажность – дожди шли большую половину дней в году, длящегося здесь сто сорок четыре дня, – и сильный порывистый ветер. Потому прогулки совершались в пристроенной к главной базе обширной галерее с панорамными окнами – из них открывался вид на лес с одной стороны и озеро – с другой. Галерею стараниями местных биологов превратили в подобие зимнего сада, свезли образцы лекарственных, культурных и декоративных растений с разных планет. Колония разрасталась, стала размером с приличный город в 200 тысяч человек населения, и сад этот сделался чем-то вроде места встреч и отдыха, типа земного парка.

Джим поначалу молчал. Они добрались до дальнего уголка сада – подальше от других отдыхающих с корабля – и только там, за зарослями гигантских колючих папоротников, он заговорил.

– Что думаешь о нашем задании?

– Что кому-то явно выгодно было пихнуть тебя в самую большую космическую задницу нашего квадранта, – отозвался МакКой. Он смотрел на капли, стекающие по стеклу. – Но губить корабль им точно незачем. Поэтому вариант второй – кто-то очень сильно в тебя верит после истории с Ханом. Настолько сильно, что захотел испытать ещё раз.

– А мне что-то кажется, что в совете и те, и те есть.

Кирк закладывает руки за спину, смотрит на небо. Один в один земное, только сейчас, днём, сквозь серую пелену облаков на нём слабо виднеются два солнца и красноватый спутник.

– Я верю в нашу команду, мы хорошо сработались. Но это страховки вообще не даёт. А я хочу, чтобы все остались живы. Мне снилось пару дней назад, что я отправляю разведкоманду на эту блядскую планету, а их жрёт огромная клубничина. Не спрашивай, почему она. Мы отправляемся во второй, Спок пристреливает клубничину из фазера, всё тип-топ, задание выполнено, и мне вручают какую-то невнятную медальку. Прикинь, медальку. После того, как у меня пять человек умерло – у каждого семья была, друзья, будущее...

Кирк тяжело сглатывает, руки за спиной сжались в побелевший замок.

– Это кошмар был. Я проснулся в поту, когда мне оповещение о медальке пришло.

Боунс становится рядом, плечо к плечу. Он старается не думать, что в числе этих «пяти сожратых» может оказаться сам Джим, зеленоухий, Чехов, да кто угодно из знакомых, друзей, чёрт побери. Позавчера Кирк переслал ему ещё несколько фотографий. Последнее, что успел отснять зонд погибшей «Колумбии». Пустота космоса, потом поверхность планеты. Зелёная, голубые пятна морей. В следующий миг зонд перестаёт существовать. Ни взрыва, ни встречного объекта, ни вспышки, ни луча – ничего. Был – и нет. Чувство, что нечто его попросту заглотило.

– Но ты же понимаешь, что они так и сделают, в случае чего, – сказал Кирку. – Пришлют медальку.

– Так