Грехи отцов

– Тебе давно пора быть здесь, – безмятежно продолжал Томас, не сводя глаз с ножа. – Оставь ее в покое. Я долго ждал тебя. Даже предположил, что ты струсил, поджал хвост и убрался куда подальше.

– О чем ты? Я ни минуты не медлил, добрался сюда так быстро, как только мог. Как я уже говорил Ребекке, все твои способы зашиты попросту смехотворны.

– Убери нож и отпусти ее. Ты добрался до меня. Она тут ни при чем.

– Еще рано. И не натвори глупостей, не то я перережу ей глотку. Но ей еще рановато умирать.

Томас заметил, что маньяк одет во все черное – от лыжной шапочки, закрывавшей лицо, до перчаток.

– Ты проиграл, – хладнокровно сообщил Томас. – Мог бы и не напяливать маску. Вот уже четырнадцать часов, как мы ждем твоего появления.

– Он меня не видит, – тихо проговорил Адам в наручную рацию. – Я лишь тень в углу балкона. Но пристрелить его невозможно. Он взял Бекку в заложницы и держит нож у ее горла. Я не хочу идти на риск. Томас отвлекает его разговорами. Все под контролем.

Мысленно он молился, чтобы его слова оказались правдой.

– Следи за ним, – приказал Гейлан Вудхаус. – Как только он шагнет к Томасу, непременно ослабит хватку, отвлечется, и тогда твоя очередь.

– Дьявол, – процедил Адам, – ублюдок вытащил пистолет. Похоже на «кольт-компакт» сорок пятого калибра. Он целится в Томаса. Господи!

Он сжался, приготовился стрелять, повторяя про себя: «Отпусти Бекку, сволочь! Только поверни голову!»

– Включи лампу на тумбочке, Мэтлок.

Томас неспешно прошествовал в спальню, нажал на кнопку и выпрямился.

– А теперь стой смирно. Шторы раздвинуты, наверняка где-то сидит снайпер, и я не желаю подставляться. Ничего, если он спустит курок, попадет прямо тебе в голову, Ребекка.

– Я ожидал встретить своего старого врага, – заметил Мэтлок, – но это не он. Василий до тебя не дотянул. Ты еще страшнее, чем он. Смертельно опасный выродок, его собственное порождение. Думаю, он на совесть промыл тебе мозги, но увидев, в кого ты превратился, ужаснулся. Понял, что выпустил на волю неукротимое, адское, ненасытное зло, поэтому и держал тебя подальше от своей новой семьи. Вероятно, опасался, что ты отравишь ядом его дом и невинных людей. Снимай маску, Михаил, нам известно, кто ты.

На какое-то мгновение воцарилась мертвенная тишина.

– Дьявол! – взорвался Кримаков. – Ты не можешь ничего знать! Никто ничего не знает обо мне! Я не существую! Все записи обо мне давно уничтожены. У Кримакова не было сына! Я предусмотрел все! Это невозможно!

– Как видишь, возможно. Хотя КГБ и пытался сделать тебя невидимкой, чтобы защитить, нам удалось все о тебе раскопать.

– Будь ты проклят! Немедленно задерни шторы.

Томас повиновался, понимая, что теперь Адам не видит, что происходит в комнате.

– Сними маску, Михаил, – повторил он. – У тебя дурацкий вид. Как у мальчишки, играющего в гангстеров. Подумаешь, какой ниндзя нашелся!

Взбешенный Михаил, дернувшись от оскорбления, неловко стащил маску и грубо оттолкнул Бекку. Та отлетела к кровати. Томас поймал ее, притянул к себе, но она высвободилась и села на постель, поджав колени к подбородку.

Впервые Томас увидел своего неуловимого врага. Ничего не скажешь, сходство с Василием есть. Те же высокие острые скулы, широко расставленные глаза, стройная фигура. Только безумные черные глаза унаследованы от матери. Томас до сих пор помнил эти распахнутые невидящие глаза, устремленные в пустоту.

Бекка поняла, что план Михаила провалился. Он ожидал потрясения, думал нанести им удар, а они выбили оружие у него из рук. Немного оправившись, он надменно произнес:

– Я сын своего отца. Он любил меня и воспитал по своему образу и подобию. Завещал отомстить за него.

Но театральная поза и драматический монолог не вызвали у Бекки ничего, кроме смеха.

– Привет, Трой, – захлебываясь смехом, выговорила она. – Какое милое имя! Мальчишеское, я сказала бы. Интересно, а если бы я назначила тебе свидание, после того как ты засадил мне в руку «маячок»? Как бы ты выпутался из этого положения? Видишь ли, отец, он умудрился сбить меня с ног рычагом тренажера, когда я проходила мимо, и тут же принялся поднимать, отряхивать, говорить комплименты. Именно тогда он и вколол мне под кожу микрочип. Верно, Трой? Ты молодец, я ничего не почувствовала, только боль от удара!

– Нет, – взвыл он, как раненый зверь, – ты не могла найти кристалл! Это пластик, смешанный с биохимической присадкой, которая почти сразу же вплавляется в кожу. Всего несколько минут, и никто не сможет различить его, тем более ты! Все кудахтали вокруг дротика в твоем плече! Я одурачил вас той идиотской запиской!

– Да, на какое-то время, – согласился Томас. – Но тебя подвел анализ почерка, предложенный весьма сообразительными агентами ФБР. У меня были образцы почерка твоего отца. Эксперты сравнили с ними две последние записки – ту, что ты оставил мистеру Макбрайду в Риптайде, и ту, что послал Бекке. Тогда и стало ясно: ты – не Василий. Потом Адам вспомнил, что твой отец несколько раз ездил в Англию, и все визиты были приурочены к началу или окончанию школьных занятий. Зная о втором браке твоего отца, мы предположили, что он навещал не женщину. Мы давно удивлялись, зачем уничтожили досье на твою мать, так что даже имени ее не осталось. Кому какое дело, в конце концов, были у него дети или нет. После этого оказалось несложно выйти на след сына, посланного учиться в Англию. Того самого, которого отец воспитывал как мстителя за погибшую мать. Ты учился в частной школе для мальчиков в Сандаунсе. Твой отец действительно внушил тебе ненависть ко мне, ко всему, что я защищаю, запрограммировал тебя на уничтожение.

– Никто меня не программировал. Я делаю все это по своей воле. Играл с вами и выиграл. Я здесь командую!

– Прекрасно, – кивнул Томас. – Можно сказать, главный распорядитель. Объясни только, как тебе удалось подобраться к агентам в нью-йоркской больнице.

Михаил буквально раздулся от тщеславия.

– Притворился парнишкой, – засмеялся он, – со сломанной рукой. Рваная одежда, штаны до колен, бейсболка. Шмыгал носом и спрашивал, как пройти к доктору. Все меня жалели, уговаривали потерпеть, показывали дорогу. Так я и вышел на этих идиотов-агентов, рыдая во весь голос. Ну а потом… дело техники. Ничего сложного. Зашел в палату, увидел, что это не вы, ну и… прикончил обоих. Правда, баба едва меня не пристрелила, но я успел всадить в нее последние пули и смылся, пока никто не опомнился.

– Но зачем тебе все это? – допрашивал Томас. – Что наговорил тебе отец? Почему ты возненавидел весь мир? Как он заставил тебя пойти на преступления?

– Он меня не заставлял. Всего лишь рассказал, как хладнокровно ты расправился с моей бедной матушкой, убил, чтобы добраться до него. Прострелил голову и смеялся, видя, как отец бросился к ней и подхватил на руки. Потом ты попытался прикончить и его, но, к счастью, ему удалось ускользнуть. Он повторял мне эту историю снова и снова и заклинал отомстить. Тебя ждет такая же участь, я убью тебя, как ты убил мою мать.

– Это ты убил мачеху и ее детей? – вырвалось у Бекки. Михаил громко рассмеялся:

– Ну разумеется. Я не выносил ее, она терпеть не могла меня. Запрещала отцу брать меня на каникулы. А ее отпрыски… лучшего они и не заслуживали. Они даже не удивились, когда я за ними явился. Мачеха умоляла меня о пощаде, совсем как ее сучонка-дочь.

– Но твой младший брат! – воскликнула Бекка. – Неужели ты его пытался сжечь?

– Хотел, чтобы от него и пепла не осталось, но щенок выжил. Отец отослал его в Швейцарию, в ожоговый центр. Он понял, что это сделал я. Я назвал его трусом, сказал, что он позволил этой мерзкой твари и ее выблядкам отвлечь его от единственной цели: мести за мою мать. И знаете, что он ответил? Повторял со слезами на глазах, что лгал мне все эти годы, что это был несчастный случай. Я ему не поверил. Он захотел сытой спокойной жизни: женщина в постели, детишки вокруг… но я этого не допустил. Забыть мою мать, стереть память о ней и жить как ни в чем не бывало?! Ни за что! Теперь вы оба в моих руках, и с вами скоро будет покончено! Это возмездие! – Улыбаясь, он поднял пистолет и прицелился в Томаса.