Грехи отцов

– Нет, все это уже отработанный материал, – отмахнулся Томас.

Савич покачал головой:

– И все-таки мы сделаем это.

– Мы запустили программу распознавания лиц в компьютер. Может, он выдаст какие-то варианты, – вмешалась Шерлок. – Помните, он работает куда быстрее любого человека.

– Наверное, вы правы, – вздохнул Томас. – Что еще сказали психиатры, Шерлок?

– Все то же. Он шизоид. Абсолютно без совести, без жалости к тем, кого убивает. Они для него – мусор, который валяется под ногами.

– Но почему он не убил Сэма? – спросила Бекка.

– Хороший вопрос, но ответа на него нет, – пожал плечами Савич.

– Все это как дурной сон! – воскликнул Адам. – И одни предположения. С чего это коллега или какой-то чертов друг ни с того ни с сего бросится в бой за Кримакова? Даже если он психопат и всегда им был, зачем ждал двадцать лет и потом взял на себя миссию Кримакова? Все молчали. Да и что они могли ответить?

– Значит, следует найти того, кто выполняет либо задание, либо последнюю волю Кримакова, – продолжал Адам. – И узнать, каковы его мотивы.

Бекка сосредоточенно нахмурилась. Если она в чем-то и уверена, так это в том, что ее преследует Кримаков. Блестящие эксперты на этот раз ошибаются. А если нет?! Кто этот психопат, помешанный на убийстве ее отца? Называет себя ее бойфрендом. За ним тянется шлейф кровавых убийств. Ни сожалений, ни раскаяния, люди для него – отбросы, ничего не стоящий мусор.

Она посмотрела на Адама. Тот уставился на Савича, не видя его и думая о чем-то своем. Взгляд жесткий, ледяной и такой неумолимый, что Бекке стало не по себе. Не хотела бы она иметь врагом такого человека.

Отец сказал, что хочет поговорить с Гейланом Вудхаусом, и вышел в другую комнату. Шерлок и Диллон распрощались и оставили Бекку с Адамом в гостиной. Адам сунул руки в карманы и сказал:

– У меня дела дома. Оставайся с отцом и не смей носа высовывать из дома. Завтра вернусь.

– У меня тоже есть кое-какие дела, – усмехнулась Бекка, вставая. – Я еду с тобой.

– Ничего подобного. Здесь безопаснее. Он исчез, а в дверях появился Томас.

– Увидимся позже, сэр, – бросила она. – Я еду с Адамом.

Схватив сумочку, Бекка помчалась к выходу. Ей удалось догнать Адама на крыльце.

– Ты куда?

– Бекка, вернись. Тут спокойнее. Иди домой.

– Нет. Ты не больше меня веришь в какого-то мифического коллегу или друга Кримакова, который вершит месть. Чего-то мы не понимаем или не знаем, хотя разгадка лежит на поверхности, – Ты о чем? – удивился Адам. Из машины, припаркованной неподалеку от дома, показались агенты и настороженно воззрились на парочку.

– Если это не Кримаков, все остальное просто не имеет смысла. Но предположим, это не так. Выходит, мы что-то упустили. Давай провернем твои дела вместе, а потом подумаем как следует. Пустим в ход наши мозги. Ум хорошо, а два – лучше.

Адам свел брови, поразмыслил немного и махнул рукой агентам:

– Мы немного прогуляемся. Всего три мили. Не испугаешься? – осведомился он.

– Может, наперегонки? Что скажешь? – бросила вызов Бекка.

– Заметано.

– Ну, тебе конец, парнишка!

Поскольку на обоих были кроссовки, им было легко. Адам, словно проснувшись от долгого сна, ощутил, как в крови бурлит энергия. Ему хотелось мчаться, обгонять ветер, и Бекка наверняка испытывала то же.

– Понимаешь, дома у меня все досье, записи, и не мешало бы их просмотреть. Если это знакомый Кримакова, должен где-то найтись его след. Человек не птица, он ходит по земле и оставляет улики.

– Бежим!

Она едва не обогнала его, но он снизил скорость на третьей миле.

– Да, ничего не скажешь, ты грозная соперница. А это мой дом.

Бекке очень понравилось белое двухэтажное здание в колониальном стиле с четырьмя толстыми дорическими колоннами по фасаду. Его окружали деревья. Дом большой, как особняк отца, но крепкий и надежный, словно выстроен на века.

– Как красиво, Адам, – прошептала она.

– Спасибо. Ему сто пятьдесят лет. Наверху три спальни и две ванных комнаты – я добавил одну. Внизу все как обычно плюс библиотека, которую я занял под кабинет, и кухня, оборудованная по последнему слову техники. Переделал ее пару лет назад. Мать все твердила, что ни одна женщина не выйдет за меня, пока у меня будет допотопная плита.

Бекка улыбнулась, пытаясь отдышаться.

– Я отремонтировал и одну из ванных комнат, – продолжал Адам, глядя вперед.

Они поднялись на крыльцо, пересекли узкую веранду и оказались у белой парадной двери. Адам сунул ключ в скважину.

– Еще мама заявила, что ни одна женщина не захочет купаться в ванне на львиных ножках, да к тому же такой старой, что в воде плавают хлопья ржавчины.

– Да, тяжкое испытание. О, Адам, это чудесно!

Они оказались с большом холле с высоким, взмывающим на высоту второго этажа потолком, изящной хрустальной люстрой и отполированным до блеска дубовым полом.

– Знаю, знаю, полы тоже перестелены заново. Твоя мама сказала, что ни одна женщина не выйдет за тебя, если ты перенесешь ее через порог и споткнешься о прохудившийся старый линолеум.

– Как ты догадалась?

Адаму удалось сохранить очарование старого дома: тонкую резьбу панелей, чудесные камины с облицовкой вишневого дерева, изумительные арочные окна, алебастровую потолочную лепнину.

Они устроились в библиотеке, наполненной светом комнате со встроенными стеллажами, дорогим дубовым паркетом, большим письменным столом красного дерева и кожаной мебелью. Полки были буквально забиты книгами: научной и художественной литературой в твердых и мягких переплетах, все вперемешку.

– Мама также считает, что женщины обожают читать, уютно устроившись в мягком кресле, – пояснил Адам, протягивая ей две папки. – По ее мнению, только мужчины любят читать в туалете.

– У тебя здесь даже дамские романы! Хочу познакомиться с твоей мамой! – объявила Бекка.

– Твое желание исполнится. И очень скоро. Адам шагнул к ней и стиснул изо всех сил. Бекка подняла на него глаза и прошептала:

– Мне нужно забыть Кримакова хотя бы на минуту.

– Хорошо.

– Я уже говорила, что считаю тебя ужасно сексуальным?

Адам медленно раздвинул губы в улыбке и коснулся губами ее губ:

– Очень давно. Вчера ночью.

Бекка обняла его за шею, поднялась на носочки и поцеловала.

– Не забывай этого, слышишь? – прошептала она, чуть отстранившись. – Уф, я даже задохнулась немного. Мне так хорошо, Адам.

– На этот раз мы под моей крышей, – провозгласил он и стал исступленно целовать ее, больше не сдерживаясь, не опасаясь, что их увидят. Погружаясь в нее, как изнывающий от зноя – в прохладную воду. Прижимая ее к себе, ощущая ее тело. Голова кружилась. Все, что он хотел, – стащить с Бекки чересчур тесные джинсы, ворваться в нее, брать снова и снова, пока оба не сойдут с ума, не рассыплются на мелкие осколки. Целовать ее груди, касаться, гладить каждый дюйм этой гладкой кожи и не останавливаться, пока не потеряет сознание. А рот… ее рот… Иисусе, сейчас он окончательно обезумеет! Ему было так хорошо, что он не мог остановиться. Да и зачем?

Его руки легли на застежку ее джинсов как раз в ту секунду, когда он ощутил перемену не только в себе, но и в ней. Кримаков. Это из-за него им не по себе. Он тут, за спиной. Ждет. Близко, совсем близко. Тут, рядом. Даже если это не Кримаков, все равно он маньяк. Сумасшедший.

Адам вздохнул, снова поцеловал ее и отстранился.

– Я ужасно хочу тебя, но сначала нам необходимо решить эту загадку, Бекка.

– Знаю, – кивнула она, когда смогла говорить. – Сейчас соберусь с мыслями. Сосредоточусь. – Она передернула плечами, зябко потерла руки. – Ну вот, я готова к мозговому штурму.

– Обещаю, у нас еще все впереди, – поклялся Адам, целуя ее в последний раз. – Как насчет целой жизни захватывающих приключений?

Бекка ослепила его счастливой улыбкой:

– Если учесть эту великолепную современную кухню и то, что ты целуешься лучше всех в мире, думаю, ста лет будет вполне достаточно.