Грехи отцов

Нед взял у нее кровь и ушел, пообещав прислать результаты через два часа.

– Он настоящий друг, – заметил Савич. – И готов по первой просьбе примчаться на помощь, словно он у меня в неоплатном долгу.

– Вы вернули ему ребенка, – тихо напомнил Томас, глядя на дочь. – Так оно и есть.

Доктор позвонил около часа ночи. Томас взял трубку и, поговорив с ним, улыбнулся с облегчением:

– Все хорошо, Бекка. Никаких инородных примесей. Нед сказал, можно не волноваться.

Бекка втайне надеялась, что в крови все же окажется что-нибудь, не смертельное, разумеется, в противном случае все безнадежно запутывалось. Зачем Кримаков это проделал? Неужели похитил ребенка только для того, чтобы завлечь Бекку в Риптайд и прислать записку?

Этой ночью Адам пришел к ней. В комнате было очень темно, но Бекка так и не смогла заснуть. Она лежала, глядя в окно, где в верхушках кленов запутался полумесяц. Силуэты деревьев четко вырисовывались во мраке, погода стояла тихая и жаркая, ни малейшего ветерка. Правда, в спальне было прохладно: кондиционер трудился на совесть.

Дверь открылась и тут же затворилась. Бекка встрепенулась было, но Адам тихо предупредил:

– Не бойся, это я. И я не собираюсь набрасываться на тебя, Бекка.

Он обессиленно прислонился к двери. Она молча смотрела на него.

– Почему не собираешься?

Он засмеялся и шагнул к ней, высокий, сильный… Господи, как она его хотела!

– Ты никогда не говоришь того, чего от тебя ожидают. Банальным твое мышление не назовешь! Я хочу, хочу наброситься на тебя, сто раз в день, но это дом твоего отца. Такие вещи не делают под родительской крышей. Это неприлично. Не здесь. Я просто решил проведать тебя, посмотреть, что ты делаешь. О дьявол, все я вру! Я пришел, потому что хотел целовать тебя, пока мы оба не сойдем с ума от наслаждения.

Он в два прыжка очутился рядом, прижал ее к груди и стал целовать, сначала нежно, потом со все большим пылом. Она приоткрыла губы и забыла обо всем. Их дыхание смешалось, губы больше не отрывались друг о друга, а языки вступили в затейливый поединок. Она хотела большего, большего, но Адам пришел в себя и нежно ее отстранил.

– Ты прекрасна, – прошептал он, приглаживая ее волосы.

– Но я еще не обезумела от наслаждения, Адам.

– Я тоже. Но мы и так слишком далеко зашли, – пробормотал он, стискивая кулаки.

– Может, ты еще раз поцелуешь меня?

– Слушай, если мы немедленно не прекратим, я зарыдаю, потому что рано или поздно все равно придется остановиться.

– Ладно. Но позволь мне порезвиться немного? – Она дотронулась губами до его подбородка, раз, другой, коснулась пальцем щеки, носа, бровей, легонько обвела рот. – Я не говорила тебе раньше, Адам. Столько всего случилось. Мы совсем мало пробыли вместе, и все, что делали, никак нельзя назвать нормальным или предсказуемым. Но вот тебе мое признание: ты ужасно, ужасно сексуален.

Адам был совершенно потрясен.

– Что ты… Ты это серьезно? Я?!

– О да, ты самый сексапильный мужчина из всех, кого я знаю. И мне наконец удалось поцеловать тебя. Я наверху блаженства, поэтому и поцеловала тебя в подбородок.

Адам расплылся в довольной улыбке:

– Похоже, ты и в самом деле так думаешь. Но, Бекка, кто я для тебя? Всего лишь сексапильный верзила? Гора мускулов? А может, я значу для тебя чуть больше? Пожалуйста, не молчи.

– Что мне еще сказать? Ты и так возомнил о себе больше, чем надо!

Она кокетливо посмотрела на него, и впервые за долгое-долгое время поняла, что на душе у нее совсем легко – необычное ощущение для человека, которому грозит смерть.

Адам, ничего не ответив, неожиданно притянул ее к себе. Большие ладони нежно гладили ее спину. Он тяжело, прерывисто дышал.

– Я умирал от страха, пока ты оставалась на чертовой парковке. Когда он выстрелил в тебя, Савичу пришлось удерживать меня силой, иначе я ринулся бы к тебе. Я знал, что не должен шевелиться и вопить, как баньши <Злой дух в шотландских и ирландских сказаниях>, но сидеть и ждать, пока он убьет тебя, было выше моих сил. Никогда еще мне не приходилось так трудно. – Он прижался к ее лбу своим, опустил руки. – Знаешь, я уже был женат. Давно. Ее звали Виви. Сначала все было прекрасно, но потом не заладилось. Она не хотела детей, а я хотел. Сейчас у меня никого нет… ничего серьезного. Только ты, Бекка. Только ты.

– Хорошо, – сонно улыбнулась она и, зевнув, слегка укусила его в шею, но тут же лизнула место укуса. – Я хочу, чтобы ты разделся… совсем.

Адам не шелохнулся, только вздрогнул.

– Не искушай меня, Бекка. Вспомни, это дом твоего отца. А как насчет того, чтобы выйти во двор и захватить с собой пару одеял?

– Подальше от родительской крыши?

– Точно. Кстати, можем помахать ручкой агентам ФБР, которые заполонили все окрестности. – Адам тяжело вздохнул, чмокнул ее в ушко и снова вздохнул. – Если бы ты только могла представить, как сильно я хочу тебя.

Бекка блаженно улыбнулась и положила руку ему на грудь. Под пальцами неистово билось его сердце. Она изогнулась, припала губами к ямочке между ключицами и обмякла в кольце его рук.

– Какая несправедливость! Я имею в виду… зачем тебе эта рубашка? Конечно, она очень симпатичная, но мне хотелось бы целовать твою грудь и даже погладить живот. Мне так нравятся завитки на твоей груди!

Адам вздохнул, отстранился и поднялся.

– Я ощущал, как твои груди прижимаются ко мне, соски такие твердые… и это доводит меня до умопомрачения. Но поскольку согрешить нет никакой возможности, я лучше уберусь отсюда. Больше мне не вынести. Я хотел бы остаться, но не могу. Спокойной ночи. Увидимся утром. Возможно, я немного опоздаю. Нужно съездить домой, у меня там дела.

И он испарился, совершенно бесшумно, как привидение.

Бекка еще долго сидела на постели и блаженно улыбалась. Ее жизнь изменилась так неожиданно. Умерла мать, откуда-то возник отец, и она встретила самого поразительного, великолепного, необыкновенного мужчину в мире! В этом кошмаре, терзающем ее день и ночь, она нашла человека, в существование которого даже не верила. Он добрый, благородный и сексуальный. У его первой жены Виви вместо мозгов каша! Бекка надеялась, что Виви – какое идиотское имя! – сейчас живет где-нибудь в Санкт-Петербурге, никак не ближе.

Конечно, скоро снова появится Кримаков. С каким наслаждением она выпустила бы в него обойму из своего «магнума». Пусть провалится в ад, откуда вышел, и больше никому не причинит зла!

На следующий день, ровно в двенадцать, когда губернатор Бледсоу выгуливал своего пса Джабберса в закрытом и охраняемом саду, снайпер, стрелявший с расстояния не меньше ста пятидесяти футов, попал бедному песику в шею. Джабберса тут же отвезли к ветеринару, и он поручился, что животное выживет. Совсем как его хозяин.

Томас медленно побрел к дочери. В этот час, кроме них, в доме никого не было.

– Что тут скажешь? Собака тут при чем? Невероятно! Единственное утешение – этот спятивший подонок хотя бы сюда не успел добраться!

– Но зачем ему все это? – поразилась Бекка. – Зачем?!

– Хочет посмеяться над нами, – бросил Томас с горечью. – Шутник! Доказывает нам, какой он непобедимый, хитрый и умный. Настоящий сверхчеловек! Может сделать все что в голову взбредет и выйти сухим из воды. Оказывается одновременно в десятке мест, и никому его не поймать. Как он, должно быть, сейчас веселится!

Глава 28

Гейлан Вудхаус сидел наискосок от стола Томаса Мэтлока, так что лицо его оставалось в тени. Ничего не поделаешь, старая привычка.

– Запрещаю вам без нужды тревожиться за дочь, Томас. Никто не знает, где вы находитесь. Можете себе представить, как взвинчены репортеры из-за несчастного Джабберса. Вся страна потрясена дерзостью этого убийцы. Люди буквально прилипли к телевизорам. Все жаждут побольше узнать о Кримакове, человеке, двадцать с лишним лет назад поклявшемся расправиться с вами. Выстрел в несчастного пса подогрел интерес публики. По-моему, Кримаков хочет, чтобы папарацци потрудились за него и нашли вас. И тогда он явится сюда.