Гордость, сила и зима: стирая границы (СИ)

— Знаешь, ты иногда ведешь себя хуже ребенка, — тихо сказала я, внимательно изучая напряженную спину Ричарда. Он немного вздрогнул от моего голоса, но не повернулся. А я продолжила: — Неужели тебе самому нравится бросаться на людей?

— А чего ты хотела, Прайд? — резко развернулся ко мне Дик и начал пристально рассматривать. — Не забывай, что мы должны, — выделил он слово голосом, — друг друга ненавидеть.

— И ты все для этого делаешь, — попыталась я скрыть разочарование в голосе, но это плохо удалось. А лицо Ричарда приобрело немного виноватое выражение, он что-то хотел сказать, но я начала говорить раньше: — Но я не о себе. Эван — твой брат, а ты так себя с ним ведешь, как… Зачем ты пытаешься казаться гораздо хуже, чем есть на самом деле? Подумай о тех, кому ты дорог.

Не став дожидаться ответа, я быстро покинула комнату. Эван преданно подпирал стенку в коридоре, схватив его за руку, потащила в сторону своей комнаты. Жестом показала, что на время стоит воздержаться от расспросов. Оказавшись в спальне, я заперла дверь, чтобы никто не начал ломиться, а сама прошла в ванную, чтобы умыться. Эвану предложила подождать меня пару минуточек, что он беспрекословно начал выполнять. Ледяная вода освежила и немного привела в чувство, уж больно неприятное ощущение поселилось в груди после слов Ричарда о ненависти. Но вот ненависти к нему я никогда не испытывала, хотя должна была, ведь это прививали с детства. А теперь я уже вообще ничего не понимала, а разбираться во всем не хотелось, потому что чутьё подсказывало, что результаты мне не понравятся.

— Знаешь ли ты, мой дорогой друг, — патетично начала я, выходя из ванной, — что я хочу тебе показать?

— Я, конечно, польщен, но, — немного занервничал Эван, — тебе не кажется, что уместнее было бы позвать леди Дингл или Сторм?

Я поперхнулась заготовленной далее фразой, а потом проследила за взглядом Эвана, который был направлен в сторону моей кровати, и звонко расхохоталась. Ох, Эван… А он теперь недоуменно смотрел то на меня, то на коробку из лавки белья, которую я еще не успела разобрать. У меня от смеха слезы на глазах выступили, друг же с подозрением начал прихихикивать, однако в смешках его проскальзывала нервозность.

— Ты серьезно решил, что я собралась устроить тебе демонстрацию белья? — отсмеявшись, я начала искать запрятанную книжицу. — Извини, если разочаровала.

— Только не говори никому, — уже сам рассмеялся Эван, подходя поближе и рассматривая предмет в моих руках. — Что это?

Кратко я рассказала ему про то, как записи попали в мои руки. И кратко посовещавшись, мы решили попробовать начать «копать» со стороны некроманта, может, удастся разжиться хоть какой-нибудь информацией. Эван, кстати, предложил знакомый метод избавления от замка, но тоже очень быстро признал его рискованным. В результате решили отнести книжку на проверку одному из магов, но точно не к Лексу, потому что не хотелось вмешивать еще и его. А Винтер вполне мог вспомнить по магической силе нашего покойного приятеля (хотя, скорее уж неприятеля). Можно было бы вообще обратиться к кому-нибудь из городских магов, скорее всего, так мы и поступим. А еще решили начать проверять записи, связанные с культом Октуса. Конечно, его представителей «разогнали» больше пятидесяти лет назад, но все равно, должны быть хоть какие-то зацепки. В любом случае, надо же было хоть куда-то двигаться в нашем расследовании, поскольку этот ступор ужасно выводил из себя.

Радостно потирая ручки, мы с Эваном обсуждали дальнейшие планы, завалившись при этом на кровать. И мне казалось, что жизнь потихонечку налаживается, и вечные выходки Дика перестали казаться такими раздражающими.

***

Я резко дернулась и первое время не могла понять, где нахожусь. Постепенно глаза привыкли к яркому свету, и я недоуменно обвела взглядом книжные полки и письменные столы. А потом поняла, что умудрилась заснуть в библиотеке, извернувшись под непонятным углом в кресле. Когда мы с Эваном разошлись, он направился предсказать кому-то ближайшее будущее, а я решила посидеть над учебником по зельям. В библиотеке обнаружила Тревора, который увлеченно читал книгу про кораблестроение. Мы с ним достаточно долго просидели вместе, а потом Сакс отправился спать, потому что рано утром их команда должна была выехать на очередное задание, кажется, они поедут куда-то на юг страны. Я же решила еще немного почитать, но как-то незаметно провалилась в сон.

Встав и размяв затекшую поясницу, я подобрала упавшую книгу и направилась к полкам, чтобы поставить ее на место. Можно было бы, конечно, оставить учебник на столе, но тогда слуги поставят туда, где я его могу и не найти. Поэтому пришлось с кряхтением карабкаться вверх по лесенке, чтобы добраться до одной из полок. Пару раз чихнув, я все-таки осуществила задуманное. Нда, слугам следовало бы почаще протирать здесь пыль. Я услышала, как дверь в библиотеку, несмотря на поздний час, начала приоткрываться, а затем до ушей долетели обрывки разговора:

— Ты ведешь себя иногда хуже ребенка, — со смешком сказал Грей, проходя в библиотеку. Столкнувшись со мной взглядом, он слегка приподнял брови и позволил озвучить свое удивление: – О!

— Сегодня все считают своим долгом сообщить мне об этом? — иронично поинтересовался прошедший вслед за ним Дик. И тоже удивился, заметив, как я замерла на лестнице, забыв поставить ногу на перекладинку ниже: – О!

— Я уже ухожу, — пробормотала я, завершая маневр и спускаясь на пол.

— Вспомнил, — на редкость фальшиво произнес Джейсон, попутно хлопая себя по лбу. — Я же хотел…

Что он хотел, мы так и не узнали, потому что маг проворно выскочил в коридор и захлопнул за собой дверь. А я и Форс остались в библиотеке, в которой поселилось глухое молчание. Я в сторону Ричарда вообще старалась не смотреть, опасаясь, что тот опять начнет орать. Так что медленно, можно сказать бочком, я пробиралась к двери. Безумно хотелось проскользнуть в коридор и броситься бежать со всех ног, лишь бы только не ощущать на себе внимательного взгляда Ричарда. И только я облегченно рванула было к дверной ручке, как Дик плавным движением перекрыл доступ к отступлению. Пришлось срочно поменять траекторию и сделать вид, что вот таким вот странным путем я добиралась до очередного книжного шкафа, который стоял около входа. Скептическое хмыканье, послужившее оценкой моему рывку, предпочла не заметить, сделав вид, что просто до ужаса увлечена книгой «Стратегическое планирование атак в полевых условиях». Я услышала, как Дик глубоко вдохнул, и мысленно приготовилась к очередной порции ругани, вот только сил отбиваться от нападок совершенно не было.

— Валерия Прайд, прости меня, пожалуйста, остолопа! — громко сказал Дик, заставив меня подскочить от неожиданности и начать недоуменно на него таращиться. А он смущенно кашлянул и, взъерошив себе волосы, спросил: — Ошибся? Вроде, ты предлагала такой вариант извинений.

Я поняла, что Ричард говорил про нашу ссору в Ронии, когда он вломился ко мне в комнату. Тогда я действительно обронила что-то в этом духе, вот уж не думала, что Форс запомнит сказанную в запале фразу. Но сказать что-либо я просто не успела, потому что Дик опять начал торопливо говорить:

— Ты ведь целиком и полностью права. Кстати, с Эваном я уже поговорил, так что братская дружба, любовь и так далее, и тому подобное восстановлены.

— Видимо, он тебя заодно обучил своему лучшему щенячьему взгляду, — только и смогла пробормотать я, судорожно запихивая книжку на место. У Дика действительно сейчас было такое покаянное лицо, что я даже не знала, что сказать. Он, заметив борьбу с литературой, протянул руку к полкам и помог одержать верх в этой битве, ненароком задев мои пальцы. От короткого прикосновения я опять вздрогнула и, пытаясь сдержать появившуюся дрожь, отошла к креслу, где сидела до этого. Ричард оценил мое перемещение по-своему, медленно приближаясь, он продолжил говорить:

— Но сейчас речь не об Эване, а о тебе, — Дик подошел практически вплотную, а я от неожиданности плюхнулась в кресло. А Ричард опустился сбоку на корточки и устроил голову на подлокотнике, при этом преданно заглядывая в глаза. Я даже немного смутилась, а если честно, хотелось немножко повыть, потому что коварство Дика обычно не знало границ. Что он еще сейчас отчебучит? Но Форс опять взъерошил себе волосы и очень серьезно продолжил: — Прости меня, пожалуйста. Я тебе столько сгоряча наговорил, а теперь жалею о своих словах. Еще и ненависть сдуру приплел.