Лекарство от развода

– Он прекратится через несколько недель.

– Ты похудела. Это не повредит ребенку?

Диана покачала головой:

– Многие женщины теряют вес в первом триместре. Я быстро пополнею на поздних сроках.

Кобурн заметил, что глаза ее тревожно сверкнули.

– Ты нервничаешь.

– Конечно, я нервничаю. Через девять месяцев, а может, и раньше, я произведу на свет новую жизнь. Ребенок будет зависеть от меня во всем – он не сможет прожить без меня ни минуты.

– Без нас, – поправил Кобурн, поставив на столик поднос с шампанским. – У нас будет ребенок. Ты не одна, Диана.

– Мне это нравится, – съязвила она. – Но не ты вынашиваешь ребенка. Не ты страдаешь от токсикоза и плохо спишь по ночам, потому что приходится часто вставать.

– Мужчины не способны на это, – согласился он. – Но кормить из бутылочки мы сможем по очереди.

Она окинула взглядом его идеально отглаженную рубашку.

– Я представляю себе эту картину. Ты расхаживаешь по гостиной в два часа ночи, баюкая младенца и обдумывая детали утреннего совещания.

Он дернул плечом:

– Ну да.

– Хорошо. А если твоя корпорация начнет нести убытки, это будет нормально?

Кобурн нахмурился и вздохнул.

– Давай отложим этот разговор на завтра. Возможно, у тебя будет другое настроение.

– Что? Ты думаешь, что, искупавшись в море и погревшись на солнышке, я перестала чувствовать себя пленницей? Я не забыла, что ты силой привез меня сюда, Кобурн. Ты хочешь навязать мне свою точку зрения.

Он решил не отвечать. Вместо этого он открыл бутылку. Диана взглянула на бокалы.

– Я не буду пить.

– Шампанское безалкогольное.

– А что мы празднуем? Мое пленение?

– В ту ночь в моем доме мы зачали с тобой ребенка. Настало время отметить этот факт.

Голос Кобурна сорвался, и это застало его врасплох. Глядя в глаза жены, он замолчал, и слова его повисли в воздухе, словно вызов. Диана тоже молчала. Наконец она склонила голову.

– Да, это… стоит отметить.

Кобурн подал ей бокал.

– Я рад, что мы сошлись на этом.

Чокнувшись с ним, Диана сделала глоток. Кобурн выпил шампанское залпом.

– Ты решила что-нибудь?

– Да. – Лицо ее было строгим и непроницаемым. – Я согласна, что ребенка надо воспитывать вместе. Если мы сможем цивилизованно общаться друг с другом. Я согласна, что для этого нам надо научиться понимать друг друга. Но у меня есть условия.

Он прищурился:

– Какие?

– Мы будем жить вместе с единственной целью – воспитание ребенка. Мы будем общаться по-дружески, но без секса.

Кобурн изумленно уставился на нее:

– Ты думаешь, мы сможем жить вместе без секса?

– Да, именно так. – Диана скривила губы точно так же, как он. Будто передразнивала его.

Кобурн даже не нашел, что сказать. Это было… нелепо.

– Я думаю… – медленно произнес он, – ты забыла о том, что именно ты инициировала наш интимный контакт.

– Больше такое не повторится. – Она вздернула изящно очерченный подбородок. – Я не желаю иметь с тобой никаких эмоциональных отношений. С меня достаточно. Если мы хотим вместе мирно растить нашего ребенка, нам нужна нейтральная почва. Зона военных действий не подойдет.

– Значит, ты трусишь.

– Нет, я умна. И осторожна. Мы оба знаем, как легко ты можешь разрушить мою жизнь. Ты сделал это в ту ночь, в своей квартире. Итак, секс мы вычеркиваем.

– Давай уточним. – Тон Кобурна стал угрожающим. – Все это ты начала. Не я. – Скрестив руки на груди, он прислонился спиной к перилам. – Значит, у нас будет брак без физической близости. Ты думаешь, это сработает?

– Разве не ты читал мне лекции о самопожертвовании? Или ты имел в виду только меня?

Кобурн вспомнил, как она обезоружила его своим поцелуем – в ту ночь, когда был зачат их ребенок.

Он хотел использовать этот поцелуй против нее, но Диана проникла сквозь его защиту. Он был согласен с ней насчет исключения эмоций, но без секса жить невозможно.

– Хорошо, – тихо сказал Кобурн, выдержав ее воинственный взгляд. – Мы будем играть по твоим правилам, пока ты не захочешь их изменить. А когда это произойдет, я весь твой, дорогая.

Глаза Дианы победно блеснули.

– Я не изменю правила, Кобурн. Ведь именно я ушла от тебя и избегала встречи с тобой целый год. Именно я подала документы на развод. У меня есть сила воли.

– Да? Ты уверена? – Кобурн подошел к ней так близко, что их отделяли считаные сантиметры. Дыхание женщины участилось, когда он, подняв руку, прикоснулся к пульсирующей жилке на ее шее. – Я не вижу причин отрицать физическое притяжение между нами.

– А я вижу, – мрачно парировала Диана. – Я изложила тебе свои условия.

Он прикоснулся губами к ее уху – и почувствовал дрожь, охватившую ее.

– Почему? Ты что-то от меня скрываешь? У тебя что-то болит, но ты не хочешь рассказать мне об этом?

Упершись ладонью в его грудь, Диана отступила назад. Похоже, он задел ее больное место.

– Почему ты не хочешь встречаться со своей матерью, Кобурн? Почему вы с Харрисоном постоянно на ножах? Почему ты уехал в Альпы кататься на мотоцикле, но не встретился с моей семьей? Вы могли бы пообщаться поближе, чтобы избавиться от ненависти друг к другу.

Рот его скривился.

– Ты слишком глубоко копаешь, Ди. Моя мать – холодная рыба. Твои родители сразу возненавидели меня. А с братом мы снова сошлись, у нас хорошие отношения. – Он поднял бровь. – Мы закрыли эти вопросы?

– Нет, не закрыли, – выдохнула она. – Если ты ненавидишь моих родителей, значит, не будешь поддерживать меня.

– Поддерживать тебя? Все нью-йоркские газеты беспрерывно писали о том, что не видят тебя рядом со мной. Ты была не женой, а призраком, миражом.

– Твоя жена была врачом-ординатором, Кобурн. Врачом, который делает все и даже больше, потому что он проходит курс специализации. – Глаза ее сверкнули, словно черные бриллианты. – Я была вымотана, я еле стояла на ногах, а ты все давил и давил на меня, пока я не сломалась. Тебе надо было подождать пять лет – и у нас все наладилось бы. Но ты постоянно требовал от меня внимания, и твое эго было невыносимым.

Кобурн сжал ножку бокала.

– Если ты хочешь сказать, что мое эго не желало занимать второе место после твоей работы, то ты права. Ты все отдавала пациентам, а для меня ничего не оставалось. – Он махнул рукой. – Мужчины – примитивные существа. Кидайте нам кости время от времени, и мы будем довольны. Но ты даже этого не делала.

Диана побледнела, и у него внутри все перевернулось от жалости. Но он должен сказать правду. Этот разговор слишком долго откладывался.

– Ты прав, – наконец ответила она. – Я этого не делала. Я думала, ты поймешь, как важна для меня карьера. От этого зависело мое будущее – наше будущее. Просто надо было подождать, когда закончится этот трудный период.

– И я пять лет должен был провести сам с собой? – Кобурн покачал головой. – Жизнь слишком коротка, Диана, чтобы сидеть и ждать, когда ты освободишься. Умолять о любви – не мой стиль.

– А я умоляла тебя о поддержке. Умоляла о помощи. Я очень нуждалась в ней эти пять лет, самые трудные в моей жизни.

– А что потом? Ты убедила бы Франка Моритца взять тебя в ассистенты, и еще два года убила бы на то, чтобы дотянуться до его уровня. Сколько можно совершенствоваться? Я не понимаю твоего стремления к высоким достижениям.

– Потому что сам ты не желаешь признавать в себе это стремление, – с горечью бросила Диана. – Ты возмутился, когда твой отец передал руководство «Грант индастриз» Харрисону. Но вместо того, чтобы бороться за право руководить корпорацией, вместо того, чтобы доказать брату, что ты имеешь с ним одинаковые права, ты сделал вид, что тебя это не волнует. А меня волновало, и я не собираюсь извиняться за это. И еще не собираюсь извиняться за то, что хотела защищенности. Поэтому когда ты решил, что больше меня не хочешь, я ушла.

У него отвисла челюсть.

– О чем ты, черт возьми?

Диана умолкла. Быстро подойдя к ней, он схватил ее за подбородок.