Огненный крест. Книги 1 и 2 (ЛП)

Все в Ридже явились к нам во двор, даже Ронни Синклер из своей бондарной лавки у подножия хребта, и теперь от быка осталась только горка очищенных костей. Я уловила слабый аромат жарящегося мяса, сжигаемого гикори и кофе и открыла окно шире, впуская аппетитные запахи. С порывом холодного ветра ворвались смех и потрескивание огня. В кабинете было душно, и я с удовольствием ощутила холодный воздух на своих раскрасневшихся щеках.

— Ты не голоден, Джейми? — спросила я. Сама я сильно проголодалась, хотя не понимала этого, пока не учуяла запах еды. Я закрыла глаза и вздохнула, ободренная приятным ароматом печени и лука.

— Нет, — ответил он сонно. — Ничего не хочется.

— Нужно съесть немного супа перед сном, — я повернулась и пригладила его волосы, убирая их с лица. Краснота немного спала, хотя трудно было сказать определенно в зыбком свете от одной свечи и очага. Мы влили в него достаточно медового чая и травяных отваров, чтобы глаза уже не западали от обезвоживания, но его щеки ввалились, и скулы остро торчали. Он не ел ничего более сорока восьми часов, а лихорадка расходовала много энергии, сжигая его плоть.

— Вам нужно еще горячей воды, мэм? — Лиззи появилась в дверном проеме, выглядя более растрепанной, чем обычно. Джемми сидел у нее на руках, вцепившись в прядь ее волос, выбившуюся из пучка, и сердито дергал, заставляя девушку морщиться с каждым рывком.

— Мама-мама-мама, — хныкал он нарастающим тоном, показывающим, что он зовет мать уже некоторое время. — Мама-мама-мама!

— Нет, спасибо, Лиззи, воды достаточно. Прекрати сейчас же, молодой человек, — сказала я, схватив руку Джемми и разжимая его толстые пальчики. — Мы не дергаем за волосы.

Из гнезда одеял позади меня раздалось хихиканье.

— Никогда бы не подумал, глядя на тебя, сассенах.

— Мм? — я развернулась и непонимающе глядела на него несколько мгновений, потом, следуя за его взглядом, дотронулась до своих волос. Конечно же, мой чепец куда-то исчез, и волосы торчали метелкой. Привлеченный словом «волосы», Джемми оставил светлые пряди Лиззи и вцепился в мой локон.

— Мама-мама-мама…

— Фу, — произнесла я раздраженно, отцепляя его пальцы. — Опусти, маленький злодей. И вообще, почему ты еще не в постели

— Мама-мама-мама…

— Он хочет к маме, — пояснила очевидное Лиззи. — Я укладывала его спать несколько раз, но он вылазил из кровати, как только я отворачивалась. Я не могу справиться с ним…

Внешняя дверь открылась, впустив сильный порыв холодного ветра, отчего тлеющие угли в жаровне разгорелись и задымили, и я услышала шлепанье босых ног на дубовых половицах в зале.

Я слышала раньше выражение «в крови до бровей», но не часто видела его воплощение, по крайней мере, вне поля битвы. Брови Брианны вообще не были видны. Будучи красными от природы, они почти сливались с маской запекшейся крови на ее лице. Джемми поглядел на нее и испуганно замолчал, готовый разразиться громкими воплями.

— Это я, сынок, — заверила она его. Она протянула к нему руки, но он, хотя и не заплакал, но спрятал лицо на плече Лиззи, совершенно не желая признавать общее между этим апокалиптическим видением и его матерью, которую он только что призывал.

Брианна проигнорировала и его, и то, что она оставляла на полу следы из крови и грязи.

— Смотри, — сказала она, протягивая ко мне закрытый кулак. Ее руки были покрыты коркой засохшей крови, и под ногтями было черно. Она осторожно разжала пальцы и показала мне свое сокровище — горстку белых извивающихся червячков, заставивших мое сердце быстро стукнуть от волнения.

— Это они? Подойдут? — спросила она с тревогой.

Я торопливо вытрясла влажные листья травяного чая на блюдечко, чтобы дать червям временное убежище. Брианна аккуратно высыпала их на смятые листья и почтительно понесла к стойке, где стоял мой микроскоп, словно на блюдце находились золотая пыль, а не личинки.

Я подцепила одного червячка кончиком ногтя и положила на предметное стекло, где он судорожно извивался в тщетном поиске пропитания. Я жестом показала Брианне принести мне еще одну свечу.

— Только рот и пищеварительный тракт, — бормотала я, направляя зеркало в поисках света. Было слишком темно для полноценной работы с микроскопом, но для определения вида личинок этого было достаточно. — Жадные, маленькие злодеи.

Я задержала дыхание, всматриваясь в окуляр. У личинок обычных мясных мух на теле только одна линия, у личинок серой мясной мухи — две. Линии очень тонкие и не видны невооруженным глазом, но они очень важны. Личинки обычных мясных мух являются падальщиками и едят только мертвую разлагающуюся плоть. Личинки серой мясной мухи вгрызаются в живую плоть, поедая мышцы и кровь хозяина. Ничего похожего на них я не хотела бы поместить в свежую рану.

Я прикрыла один глаз, всматриваясь в движущиеся в окуляре тени. Темное продолговатое тело личинки крутилось во все стороны. Одна линия была ясно видна. Была ли здесь другая? Я всматривалась, прищурившись, пока глаз не начал слезиться, и ничего не стало видно. Освободив сдерживаемое дыхание, я расслабилась.

— Поздравляю па, — Брианна двинулась к Джейми. Он открыл один глаз и с заметным отсутствием энтузиазма оглядел ее фигуру с подоткнутыми до колен юбками, с прилипшей к телу рубашкой и в потеках темной крови с головы до ног.

— О, да? — произнес он. — С чем?

— Личинки. Ты их сделал, — объяснила она и раскрыла другую ладонь, показав деформированный кусочек металла: расплющенную пулю. — Личинки были в задней части бизона. Я вытащила пулю из раны вместе с ними.

Я рассмеялась, как от облегчения, так и от настоящего веселья.

— Джейми, ты подстрелил его в зад?

Рот Джейми слегка дернулся.

— Я думал, что вообще не попал в него, — сказал он. — Я только пытался повернуть стадо к Фергюсу.

Он взял пулю и стал медленно катать его между пальцами.

— Возможно, тебе следует сохранить ее на удачу, — сказала Брианна. Она говорила легким тоном, но я видела морщинку между ее невидимыми бровями. — Или кусать ее, пока мама лечит твою ногу.

— Уже не нужно, — произнес он с очень слабой улыбкой.

Тут она заметила маленькую кожаную полоску, лежащую возле его головы с глубокими следами зубов на ней. Она шокировано поглядела на меня. Я немного приподняла одно плечо. Больше часа я чистила рану на его ноге, и это плохо сказалось на нас обоих.

Я откашлялась и вернулась к личинкам. Уголком глаза я видела, как Бри положила ладонь на шею Джейми. Он повернул голову и поцеловал ее суставы, несмотря на кровь на них.

— Не беспокойся, девочка, — сказал он слабым, но уверенным голосом. — Все будет хорошо.

Я открыла рот, чтобы высказать свое мнение, но заметила лицо Бри и прикусила язык. Она трудно работала, и ей нужно позаботиться о Джемми и Роджере; она не должна волноваться еще и о Джейми.

Я бросила личинки в миску со стерильной водой и быстро перемешала, потом высыпала на ложе из влажных листьев.

— Больно не будет, — сказала я Джейми, пытаясь уверить, как его, так и себя.

— О, да, — произнес он с несвоевременным цинизмом. — Я слышал то же самое раньше.

— Вообще-то она права, — раздался позади меня мягкий хрипловатый голос. Роджер был вымыт, влажные темные волосы намочили воротник его чистой рубашки. Засыпающий Джемми лежал на плече отца, сонно посасывая большой палец. Роджер подошел к столу.

— Как вы? — спросил он спокойно.

Джейми повернул голову на подушке.

— Я выживу.

— Это хорошо.

К моему удивлению Роджер коротким утешающим жестом сжал плечо Джейми. Я никогда не видела, чтобы он делал это прежде, и я еще раз задалась вопросом, что же произошло между ними на горе.

— Марсали принесла говяжий или точнее бизоний бульон, — сказал он, взглянув на меня. — Может быть, вам тоже стоит поесть.

— Хорошая мысль, — сказала я, на мгновение прикрывая глаза, и глубоко вздохнула.

Только, когда я села, я поняла, что находилась на ногах с самого утра. Ныла каждая косточка моих ног; болела большая берцовая кость, которую я сломала несколько лет назад. Но долг звал.