Прощение

— Ты можешь продолжать руководить ею, не так ли?

— Вряд ли, если у нас будет дом и семья.

— Так ты хочешь иметь дом и семью? — спросил он.

— Конечно! Когда вступаешь в брак, это естественно.

— И ты действительно желаешь этого? Дом и семью? — Это было нечто новое, о чем нужно подумать. Требовалось время, чтобы представить себя матерью. Здесь она была так же неопытна, как Адди в ведении домашнего хозяйства. И кто сможет научить ее?

— Ноа, совсем недавно мы оба были против того, чтобы влюбиться друг в друга, а сейчас мы обсуждаем подробности… Как нам… О, Ноа, у меня нет ответов на все вопросы. Давай не так быстро.

Он отступил на шаг, обескураженный.

— Хорошо, давай повременим немного. Хочешь иметь медальон, или брошь, или что-нибудь в этом роде?

Она удивилась.

— Медальон, брошь? Зачем?

— Скрепить помолвку. В городе достаточно золота, чтобы сделать из него все, что ты захочешь.

Он действительно не очень отличался от своего брата.

Эта его поспешность…

— Ты хочешь придать этому официальный характер? Ты уверен?

— Если ты тоже этого хочешь.

— Ну, хорошо… медальон или брошь.

— Так что же точно?

— Выбирай сам. Но, Ноа… — Она положила руку на рукав его куртки. — Мне придется некоторое время скрывать наше решение, иначе Адди может подумать, что она — причина задержки.

Он снова огорчился. Ведь он представлял себе, что помолвка — это важный повод для большого празднества. Черт побери! Если бы от него зависело, он был бы счастлив поместить объявление в ее газете о том, что Ноа Кемпбелл и Сара Меррит объявляют о помолвке и что бракосочетание состоится, как только в городе окажется священник.

Тем не менее он должен был признать ее правоту:

— Да, это, возможно, хорошая идея. Мне тоже нужно время, чтобы поставить в известность моих родных. Арден будет очень огорчен.

— Странно, как это все началось, не правда ли? Ты с моей сестрой, и я с твоим братом. А мы не могли выносить друг друга…

— Да, иногда случаются довольно неожиданные вещи, не так ли?

Ветер донес до них лошадиное ржание. Они стояли под прикрытием дома, рядом, не касаясь друг друга.

— Я буду скучать по тебе в пансионе, — проговорил Ноа.

— Я тоже, — ответила она.

В ее голубых глазах были тоска и ожидание, находившие отклик в его сердце. Но он ждал, сдерживаясь, боясь сказать самому себе, что теперь у него есть почти законное право поцеловать ее.

— Я уже давно хотела тебе признаться кое в чем, — прошептала она.

— Ну, говори…

— Я думаю, что у тебя самые красивые волосы, которые я когда-либо видела.

— О-о-о, Сара! — Они обнялись и крепко поцеловали друг друга в губы. Страстное нетерпение накатило на них, как ураган. Она прижималась к нему, язык ее нашел его язык, ее желание сливалось с его. Оторвав губы, он взял ее лицо в свои руки и покрывал его поцелуями и легкими укусами.

— О, Ноа, — шептала она. Глаза ее были закрыты, голова откинута назад, он целовал ее шею. — Я все время думала, что буду жить одна. Я думала, у меня никогда не будет этого… что никто не попросит меня стать его женой. Я так боялась, что меня не будут любить.

— Шш-ш, нет, нет, — шептал он. — В тебе так много хорошего, что ты облагораживаешь и других. Ты — чистая, прекрасная, умная и храбрая. И у тебя самые красивые голубые глаза, которые я видел.

Она открыла глаза и посмотрела на него.

— Правда?

— Да, правда. — Он улыбнулся, держа ее лицо в руках.

Волна неподдельной радости затопила ее. Она просияла и еще раз поцеловала его, и еще.

Когда их губы опять сомкнулись и сдержанность начала им изменять, он отшатнулся, прерывисто дыша, и отодвинулся от нее.

— Вам лучше вернуться в помещение, мисс Меррит, а я тоже пойду к себе поработаю.

— Это надо?

— Да, надо. Но, Сара?..

— Что?

Он поцеловал кончик ее носа.

— Пожалуйста, поторопись и устрой жилье сестры поскорее.

Они обменялись нежными взглядами, понимая, что ждать придется немало.

— Я постараюсь, — заверила она и, нехотя попрощавшись, вернулась в редакцию, удивляясь, что никто не видит сияния, которое она, наверное, излучала.