Тело в дело. Сборник романов (ЛП)

Книги Кинси выглядели как чистая наука. То есть как истина в последней инстанции. И вот эта истина освободила американскую молодежь. Сперва освободила от джинсов и трусов. Потом от чувства вины. А потом (после появления СПИДа) – часто и от самих тел. Читатели смотрелись в книги пожилого профессора, как в зеркало, и узнавали в них черты собственных лиц. Никакой нормы нет. Делать можно все что пожелаешь. Ограничения придуманы с единственной целью: не дать всем нам получить от тела удовольствие, но несмотря ни на что мы все равно его получим. Если наука в лице Кинси утверждает, что человек – это не просто животное, а что-то хуже, чем животное, то так и станем себя вести.

В каком именно году в США началась сексуальная революция, сказать сложно. В 1964-м все вроде бы было еще тихо, а в 1967-м хиппи сверкали голыми попами уже на половине газонов Калифорнии. Эту революция долго готовили, и вот она наконец произошла. Больше полувека ушло на подпольную работу, зато теперь мосты и телеграф были захвачены одним молниеносным ударом. Можно было утереть пот и осмотреть результаты.

Вильгельм Райх еще в 1920-х провозглашал, что секс без стыда и чувства вины сделает человека полностью счастливым. Стыда у хиппи действительно не было, правда, и совсем счастливыми от этого они тоже не выглядели. В 1930-х Карл-Густав Юнг объявил, что в фундаменте человеческой личности скрыто божественное, и вот теперь сношающиеся на травке Хайт-Эшбери молодые люди вели себя так, будто других богов на свете и вправду нет. В 1950-х гуру психоделии утверждали, что в состоянии выпустить из подпола человеческой души все, что там скрыто. И вот они выпустили.

У сексуальной революции было множество результатов – в том числе и очень позитивных. Нам, живущим сегодня, трудно вспомнить мир, каким он был до начала этой революции, а ведь тот мир часто был чересчур жестким и слишком уж неулыбчивым. В том мире женщина часто полностью принадлежала мужу, который мог, не спрашивая разрешения, использовать ее как спортивный снаряд для собственных секс-гимнастик. И то, что сегодня ситуация уже не такова (или не везде такова), заслуга именно революционеров 1960-х. В том мире любые меньшинства (и уж подавно сексуальные меньшинства) безжалостно подавлялись. Приобними парня на улице – и проснешься уже на тюремных нарах, как Оскар Уайльд в Великобритании или режиссер Параджанов в СССР. И то, что геев сегодня по-прежнему бьют, но хотя бы уже не сажают, заслуга тоже тех, кто полвека назад бегал без трусов по калифорнийской травке. В конце концов, приятно уже то, что сегодня на темы секса можно спокойно говорить (или, скажем, писать об этом книжки и получать за них гонорар). Однако полностью удавшейся сексуальную революцию 1960-х я бы все равно не назвал.

Пророки революции обещали людям счастье. Но где оно, это счастье, а? Секс и вправду очень на него похож. В нем есть удовольствие, а счастье иногда и понимается как очень-очень много удовольствий. Секс заставляет людей скидывать маски и на мгновение становиться настоящими. И это тоже здорово, потому что какое же счастье без такого вот освобождения? А главное, в сексе у тебя всегда есть партнер (ну хорошо: не «всегда», а «почти всегда»). В глазах партнера можно отражаться. Если у тебя кто-то есть, то значит, ты не одинок, а что может отстоять от счастья дальше, чем одиночество? Быть рядом с другим человеком так здорово и так важно для каждого из нас, что люди платят проституткам по $20 в час, лишь бы получить хотя бы иллюзию того, что кто-то есть рядом.

И все равно: секс и счастье не являются словами-синонимами. Секс всего лишь похож на то, что мы всю жизнь ищем. Он не настоящий способный согреть нас огонь, а просто нарисованный в каморке папы Карло камин. В результате сексуальной революции секса у людей стало больше, чем было. И он, этот секс, стал разнообразнее, приятнее, более волнующим и менее стыдным. Но счастья человеку он не принес. Просто потому, что и не мог принести.

5

В каком году началась сексуальная революция, сказать сложно. Но еще сложнее назвать дату ее окончания. Что именно стоит считать последними залпами этого восстания? Появление СПИДа? Переориентацию с безвредного LSD на смертоносный героин? Момент, когда на смену раскрепощенным и вечно укуренным хиппи пришли думающие лишь о карьере яппи? В любом случае, к середине 1970-х о сексуальной революции вспоминали, немного краснея, как о вчерашнем вечере, когда ты перебрал и пытался сплясать перед коллегами прямо на столе.

Девочки, хваставшиеся умением запихать в рот сразу три мужских члена, теперь водили деток в школу и готовили мужьям ужины. Парни, онанировавшие на перекрестках главных улиц Сан-Франциско, устроились на работу и носили теперь приличные костюмы с галстуком. Единственное свидетельство того, что сексуальная революция не сон, а была на самом деле, – это несколько фильмов того времени. Странных, иногда черно-белых, довольно смешных, на сегодняшний взгляд. Зато сохранившихся.

В 1970-м было снято несколько развеселых молодежных порнофильмов. Самый первый из них назывался «Мона: нимфоманка-девственница». Картину даже показывали в кинотеатрах Нью-Йорка и Калифорнии. Сюжет там такой: дочка пообещала маме сохранить девственность до свадьбы. А жених дочки оказался очень уж нетерпеливым. Девушка показывает ему, что можно обойтись вот таким способом. И вот таким. И даже если он приведет с собой двух друзей, выход все равно отыщется, а формальную девственность удастся сохранить. Но когда после всего этого гордая (выполнила обещание!) девушка приходит к маме, то узнает, что та не утерпела и отдалась ее собственному жениху. В финале дамы обнимаются и заливаются слезами. То есть по жанру это выходит вроде как мелодрама.

В том же году вышел фильм, первоначально названный «На вечеринке у Кити». Его скорее можно назвать комедией-буфф. Весь он состоит из не сильно связанных между собой сцен резвежа обожравшейся психоделиками молодежи. Может быть, его и вовсе не стоило бы упоминать, но «Вечеринка» оказалась кинодебютом накачанного и глазастого Сильвестра Сталлоне, который всю картину ходит голый, поигрывает трицепсами и губками, а в момент оргазма картинно закатывает глаза.

А самой странной картиной того года стала «За зеленой дверью». Сюжет здесь закручен настолько, что Дэвид Линч сгрыз бы себе ногти от зависти по самую вторую фалангу. В общих чертах все выглядит так, что заскучавший в придорожном кафе мужчина делится с попутчиками странной историей без начала и без конца о том, как некие анонимные извращенцы похищают красотку Мэрилин Чамберс и дальше все по очереди ее насилуют на сцене подпольного театра. Мальчики, девочки, клоуны, акробаты на трапециях. И все это весело и под музыку.

Что в фильме правда, а что больная фантазия, понять зрителю так и не удается. Ну да и не в этом дело. А в том, что сама Чамберс диво как хороша, а пестрая сперма, капающая ей на лицо, подсвечена в особой психоделической гамме. И все вместе выглядит не просто как фильм с откровенными сценами, а как манифест чего-то прежде невиданного.

На самом деле таких фильмов в начале 1970-х было снято не три, а куда больше. Сегодня все они забыты, никому не интересны и выглядят зачастую глупо.

Из сказанного, правда, есть одно исключение. Ровно через три года после «Моны» и «Зеленой двери» на экраны вышел фильм, ставший эпохой мирового порно.

Глава VIII

Линда Лавлейс: атака клонов

Весной 1972-го порнорежиссер Джеральд Дамиано заканчивал работу над очередным фильмом. В принципе картина была уже готова, но Джеральд решил, что неплохо было бы доснять еще пару эпизодов. С этого все и началось.

1

Одна из сцен должна была сниматься в больнице. Ну, вы понимаете: пациент тяжело болен эрекцией, выдерживать эту муку нет никаких сил. И тут в палату заходит прекрасная как нимфа медсестра. Как ей, такой отзывчивой, не помочь человеку? Сестричка скидывает халатик, и – вперед!