Тело в дело. Сборник романов (ЛП)

Для Линды режиссер Дамиано придумал псевдоним Лавлейс. Перед началом съемок он велел ей изменить прическу и сам специально обсуждал с операторами, как лучше поставить камеру, чтобы девушка выглядела бы повыигрышнее. Честно сказать, очень уж симпатичной Линда Лавлейс не была: так, веснушчатая девчонка из соседнего двора. Впрочем, Дамиано обещал: в его фильме она будет великолепна. Муж Линды заранее потирал руки в предвкушении процентов с проката.

Себе он пытался тоже выбить в фильме хотя бы небольшую роль. Однако провалил первые же пробы: несмотря на все усилия Линды эрекции перед камерой у него так и не возникло. В результате парня назначили менеджером с окладом $2.75 в час и велели не отсвечивать. Главную роль получил не он, а актер Гарри Римс.

Начинал Гарри как стенд-ап-комик, но быстро выяснилось, что его основной талант вовсе не в остроумии. В отличие от Линдиного мужа, для того чтобы возбудиться, парню было достаточно взглянуть на картинку с Минни Маус. И эрекцию после этого он мог поддерживать по шесть – восемь часов кряду.

На съемки фильма Римса сперва позвали как постановщика трюков и обещали заплатить $250. Но когда Гарри увидел, на что способна Линда, то предпочел сняться как актер всего за $100. Не поучаствовать в подобном аттракционе он просто не мог.

Бюджет картины составлял $25 000. Эти деньги режиссер Дамиано одолжил у знакомых членов мафии. Те предоставили наличность и павильон для съемок в теплой Флориде. Взамен в титрах один из членов «семьи» по прозвищу «Крепыш» Перейно был указан как продюсер. Двадцать пять тысяч – не ахти какие деньги, но Дамиано выжал из них все, что мог. Нанял хорошего оператора. Отснял восемнадцать половых актов, из которых пятнадцать вошли в картину. Купил несколько песенок для саундтрека (кто в наше время заморачивается насчет саундтрека в порно?). Сами съемки заняли шесть дней, а монтаж – почти три месяца.

К июню 1972-го фильм был полностью готов. Оставалось придумать название. Позже Дамиано рассказывал:

– Рабочим названием было «Шпагоглотательница». Но в последний момент я решил изменить его на «Глубокая глотка». Наши продюсеры возражали, они считали, что это название ничего не скажет зрителю, и вообще, оно недостаточно броское. На что я им ответил: «Не волнуйтесь. Это название скоро станет произносить вся страна!»

4

Тут нужно понимать один нюанс. Прежде эротические кинокартины в США практически никогда не появлялись в широком прокате. Хардкор с крупно показанными гениталиями демонстрировался только во время закрытых показов, где-нибудь в клубах для мужчин или хуже того, в публичных домах. А сладенькие киношки с мелькающими кусочками голых поп и затяжными поцелуями могли заинтересовать разве что тинейджеров. Так что «Глубокая глотка» стала тем самым ледоколом, который прорубил для порнокинематографа окно в мир.

Фильм преподносился как вполне себе серьезная проблемная картина. Феминистки как раз в это время кричали о праве женщин на удовольствие. Хиппи провозглашали эру сексуальной свободы. Французские режиссеры «новой волны» типа Годара обращались к доселе табуированным темам. На этом фоне «Глубокая глотка» выглядела не просто грязной картинкой, а типа художественным манифестом.

Порнодеятели 1960-х пытались вести себя так, будто не просто суют друг дружке пенисы в анус, а именно что проповедуют новую религию раскрепощенного человека. Главная исполнительница фильма «Дьявол в мисс Джонс» говорила в интервью:

– Над этой ролью я работала очень серьезно. В тот момент, когда я сосу кому-нибудь член, я показываю реальную жизнь в ее истинном свете. Мы демонстрируем современному человеку самое сокровенное: то, каким его жизнь выглядит в действительности. Мне кончают на лицо, и каждая капля этой спермы – гвоздь в крышку гроба насквозь фальшивого Голливуда. Так что не думайте, будто я рядовая шлюха с разработанной попой. На самом деле я веду свою собственную борьбу за освобождение.

Премьера «Глубокой глотки» состоялась в кинозале World Theatre, на 49-й улице Манхэттена. Уже в первый день перед кассами обычно полупустого кинотеатра были замечены очереди. Три дня спустя очередь растянулась на целый квартал. Выручка только первой недели проката в полтора раза перекрыла расходы на производство. Еще через день на окошке касс появилось объявление: «Билеты распроданы на три недели вперед».

Успех был ошеломительным. На такое не рассчитывали даже сами создатели картины. Самое странное, что на «Глотку» стали появляться рецензии в мейнстримовой прессе. Не в подпольно отпечатанном проспектике для больных на всю голову ценителей, а в газетах уровня The Washington Post. Порно всего за неделю превратилось из стыдного развлечения для извращенцев во вполне респектабельный досуг для среднего класса. Больше не было ничего странного, если муж (отец семейства) предлагал жене (уважаемой соседями домохозяйке) сходить в кино и посмотреть, как Линда Лавлейс запихивает чужие половые органы себе в пищевод.

Кинокритик Эл Голдстейн опубликовал в журнале Screw восторженную рецензию на фильм. Прежде никому и в голову бы не пришло публиковать рецензии на подобные фильмы. Еще день спустя влиятельная The New-York Times разразилась уже пятистраничным материалом об истерии, связанной с «Глоткой». Рекламный слоган фильма «Как далеко способна зайти девушка, которой хочется?» стал самой модной фразой того лета. Людям казалось, будто эти волшебные слова объясняют вообще все на свете. Больше не надо было мучиться и искать ответы на сложные вопросы. Линда Лавлейс на понятных примерах демонстрировала в чем счастье, и люди просто верили ей.

Газеты писали, что на просмотрах «Глотки» были замечены писатель Трумен Капоте, драматург Норман Мейлер, актер Джек Николсон, телеведущий Джон Карсон и несколько рок-икон. Николсон вроде бы даже приглашал Линду Лавлейс к себе в пентхаус и в присутствии кучи гостей попросил на конкретном примере объяснить, как она это делает.

Самый популярный комик Америки Боб Хоуп сказал в своем субботнем шоу, что тоже собирается сходить на «Глубокую глотку». Дело в том, что он любит фильмы о животных, а из того, что он слышал об этом фильме, у него сложилось мнение, что речь там идет о жирафах. Чопорное, рассчитанное на полных болванов, вечно обходящее острые углы, привычно лакирующее реальность американское ТВ говорит об оральном сексе? Это было что-то невиданное.

Впрочем, длиться весь этот карнавал мог, ясное дело, только до той поры, пока посмотреть фильм не решили также и представители закона. Штат Нью-Йорк на тот момент имел самое беспощадное в стране законодательство относительно массовых мероприятий. Кое-какие фильмы умудрялись обходить запреты, но они делали это тихо, не привлекая внимания. «Глубокая глотка» вести себя тихо не желала. И репрессии не заставили себя ждать.

Верховный судья Нью-Йорка наложил на показ фильма официальный запрет. Он заявил:

– Эту глотку давно пора было перерезать. То, что там демонстрируется, напоминает Содом и Гоморру, окончательно свихнувшихся накануне гибели.

К тому времени картина уже принесла прокатчикам золотые горы. И (надеялись они) принесет еще несколько золотых горок в дальнейшем. Один из владельцев кинотеатров сказал в интервью, что «Глотка» настолько прибыльна, что деньги он не считает, а просто взвешивает.

Сделанный всего за двадцать пять тысяч, фильм в итоге принес создателям больше шестисот миллионов долларов. «Глубокая глотка» стала самой рентабельной картиной всех времен и народов. Так что отказываться от проката никто, разумеется, не собирался. Слегка перемонтировав фильм, дистрибьюторы сразу после запрета вновь выпустили его на экраны.

Тогда власть стала действовать решительнее. В марте 1973-го в кинотеатры, демонстрирующие «Глотку», явились силы полиции. Бобины с пленкой были конфискованы, афиши сорваны, сеансы отменены.

Скандал разгорался нешуточный. Прокатчики постарались превратить весь этот шум в бесплатную рекламную кампанию. Раз фильм запретили в Нью-Йорке, они станут демонстрировать его по всей стране. Каждый сеанс в глубинке оборачивался акциями протеста. В половине американских штатов «Глубокая глотка» была признана аморальной и запрещена к публичному показу. Но, как вы понимаете, свою копеечку прокатчики получали в любом случае.