Тело в дело. Сборник романов (ЛП)

Способы изменить сознание известны людям столько же, сколько существуют сами люди. Одна из модных в наше время теорий даже гласит, что обезьяны начали превращаться в людей не с помощью труда, а в тот момент, когда случайно наткнулись на растущие в Африке галлюциногенные растения.

Насчет обезьян дело, конечно, темное. Но то, что на свете не существует ни единого, пусть даже совсем примитивного, племени, которое не умело бы пользоваться наркотиками, является научным фактом. В Европе и на Ближнем Востоке сознание предпочитали менять с помощью перебродившего ячменя или винограда. В южной Азии – с помощью конопли или мака. В Азии северной – с помощью мухоморов. А в Новом Свете у индейцев древней Америки имелись для этого свои оригинальные рецепты.

В 1960-х самым модным трендом в Европе и США было все произведенное на манящем и экзотическом Востоке: индийская йога и индийский же гашиш, китайское кун-фу и китайский опиум. Однако не стоит забывать: помимо Востока на карте мира имеется и такая штука, как Запад. А там, на Западе, тоже есть что посмотреть и чему поучиться. Так что нет ничего странного в том, что в 1970-х мода понемногу меняется и вместо индийских фенечек продвинутые ребята начинают носить индейские амулеты.

Человека, который сыграл в этом решающую роль, звали Карлос Кастанеда. Молодые годы этого человека скрыты во мраке даже надежнее, чем юность Свами Прабхупады или Ошо. Толком не известен ни год его рождения, ни страна, где он появился на свет, ни то, чем он занимался в юности. Когда мрак рассеивается, мы видим, что выпускник университета Карлос отправляется в Мексику собирать материалы для диссертации. И встречает там крайне любопытного старичка из местных индейцев. Звали старичка дон Хуан. Тот угостил Кастанеду кактусом пейотль, и в результате Карлос за считаные минуты превратился из умненького аспиранта в девочку Алису и перенесся из Мексики в Страну Чудес.

Первые книги Кастанеды вышли на английском в революционном 1968-м. И вроде бы даже пользовались в Штатах кое-каким спросом. Но его реальная популярность началась с того, что в 1990-м анонимные умельцы перевели его трактаты на русский. У нас в стране Кастанеда стал не просто культовым автором – двадцать лет назад его популярность была выше, чем у Библии и «Властелина колец» вместе взятых. Именно этот латиноамериканский жулик стал пророком русской психоделической революции. Именно по его книгам мои ровесники узнавали о том, как на самом деле устроено мироздание.

Главный труд Кастанеды назывался «Учение дона Хуана». По большому счету, ничего из ряда вон: в 1960-х таких книжек выходило довольно много. Уставшие от христианства европейцы мечтали вернуться в эпоху молодости мира, как поп-дивы предпенсионного возраста мечтают вновь стать семнадцатилетними нимфетками. Людям казалось, что в процессе эволюции, увлекшись технической стороной вопроса, они утеряли что-то крайне важное. Какую-то свежесть, что ли. Восхитительное ощущение того, что ты жив. Им хотелось резвиться и вести себя непосредственно, как дети или животные. А вместо этого они горбились под вековым грузом усталости и, будто старики, едва переставляли ноги.

Может быть, пришла пора отыграть все назад – думали люди. Вернуться в пору юности человечества, а? Заново открыть для себя свет солнца и свежесть росы? А что годится для этого лучше, чем язычество? Древняя вера простых, будто дети, людей?

Индийские кришнаиты и тибетские буддисты стали лишь первой ласточкой возвращающегося язычества. После них языческие общины стали возникать по всему Западному миру. Одновременно с первыми рейвами в Британии на руинах Стоунхенджа впервые за тысячу лет появились наряженные в пестрые костюмчики друиды. В Скандинавии были официально зарегистрированы несколько общин поклонников Одина и Тора, причем последнее время эти люди требуют уже представительства в официальных органах власти. А уж книг на тему, как именно нужно вести себя, чтобы получить благословение древних богов, на западных рынках и вовсе выходило по дюжине в год.

Культ вуду. Культ африканской галлюциногенной лианы. Родноверие. Мода на шаманизм. Однако даже на этом фоне книги Кастанеды здорово выделялись. Во-первых, Карлос утверждал, что все, о чем он пишет, не плод фантазии, а дословно записанное непосредственно от индейцев древнее знание. Заплатите $49.95 за книжку в суперобложке – и вы прикоснетесь к мудрости, которую допотопные тольтеки исповедовали за века до прибытия Колумба, а ваш собственный мир станет так же юн, как молодая тольтекская вселенная. А во-вторых, способ постижения этой мудрости был очень прост. Не нужно годами повторять «Харе Кришна», как советовал Джордж Харрисон. Не стоит совершать дурацкие дзен-буддийские поступки, как рекомендовал Борис Гребенщиков. Нужно просто съесть кусочек кактуса и посмотреть, что получится.

Идея тут проста: настоящий человек – это не тот, которого мы видим в зеркале, а тот, который скрыт под этой маской. Где-то в глубине вашей личной личности скрыто ваше настоящее «Я». Ваша собственная божественная сущность. Она там есть, непременно есть, просто скрыта очень глубоко. Сознание и комплексы блокируют ее, не дают проявиться, скрывают настолько надежно, что каждый из нас даже не подозревает, какая сияющая жемчужина таится внутри его невзрачной ракушки. Так что вопрос сводится лишь к тому, как бы, черт возьми, вырубить сознание, чтобы вытащить эту жемчужинку наружу и хорошенько рассмотреть?

Ответ, который предлагал Кастанеда (и предлагали сотни прочих гуру-шестидесятников), звучал не просто, а очень просто: с помощью наркотиков. К чему тратить годы на медитации и духовные практики, если под рукой есть такая классная штука, как кактус пейотль?

3

ХХ век дал людям много новых вариантов религии. Выяснилось, что религия может быть похожа на карнавал (как у кришнаитов). Или на физкультуру (как у Брюса Ли и прочих китайских единоборцев). Но самым интересным был именно вариант Кастанеды. Он первым показал, что религию, оказывается, можно заваривать, как чай. Разводить водой, как растворимый лимонад. Мистический опыт можно получить, просто отхлебнув из правильной чашки.

Единственная проблема состояла в том, что растительные галлюциногены типа кактуса пейотля – это все-таки дары природы. Растут они вовсе не круглый год, требуют определенной почвы и полива, а главное, содержат кучу примесей, которые могут испортить астронавтам внутреннего космоса все удовольствие. Тот же пейотль вяжет рот хуже любой хурмы, вызывает спазмы гортани, понос и неудержимую рвоту. Поэтому многие химики пробовали получить препараты, расширяющие сознание, искусственным путем.

Первые эксперименты с пейотлем еще в конце XIX века начал американский физиолог Вейр Митчелл. Именно он ввел моду на растительные галлюциногены. Баловаться ими уже в 1920-х пыталась парижская и нью-йоркская богема. Однако конкурировать с абсентом и кокаином (тогда еще очень дешевым) гадкий на вкус мексиканский кактус, конечно, не смог.

В 1924-м американец Эрнст Шпат сумел выделить из кактуса галлюциногенную составляющую. Препарат был назван мескалин. Нужда жевать отвратительные побеги пейотля наконец отпала. Правда, в тот момент на открытие обратили внимание только физиологи, да и те не очень заинтересовались мескалином.

Полтора десятилетия спустя швейцарский химик Альфред Хофман случайно получил похожее на мескалин соединение, которое обозначил кодом LSD-25 (двадцать пятое соединение лизергиновой кислоты). Эффект его превышал эффект от аналогичной дозы мескалина в десять тысяч раз. Это было интересно, но, как применять полученную штуковину, в те годы еще никто не понимал.

Первое время препарат пробовали использовать для лечения неврозов. Однако эффект каждый раз оказывался совсем не тот, на который рассчитывали психиатры. Придя в себя, пациенты каждый раз говорили такое, что казалось, будто в себя они не придут уже больше никогда. Их ощущения были словно бы вычитаны из тибетской «Книги мертвых». Пациентам казалось, будто в момент приема LSD их прежняя личность умерла, перестала существовать. И вместо нее на свет появилась какая-то совсем иная личность. Кокон умер, а к свету выпорхнула бабочка. Лучезарное и счастливое существо, о котором прежде они и не подозревали.