Тело в дело. Сборник романов (ЛП)

Когда тело артиста увозили из Гонконга в США, проститься с Брюсом вышел весь город. Часовню, где всю ночь накануне отлета простоял гроб, завалили цветами и венками по самую крышу. Вдова и друзья усопшего в голос рыдали. Бронзовый гроб, в котором лежало красивое тело Ли, стоил $41 000. Услуги гримера – еще несколько тысяч. И все равно следы разложения скрыть оказалось невозможно. Все, кто видел Брюса в гробу, отмечали потом, что зрелище произвело на них угнетающее впечатление. Искаженное лицо, скрюченные агонией пальцы, которые медикам так и не удалось распрямить.

Лет через семьдесят после Ницше популярной была шутка, которая звучала так: «Бог умер! Подпись: Ницше. Ницше умер. Подпись: Бог».

И к сказанному добавить нечего.

Глава VI

Психоделическая революция: в поисках потерянного ковчега

А ровно в те годы, когда Брюс Ли снимал свои самые известные картины, на другой стороне планеты происходили события воистину судьбоносные. В Париже в самом конце 1960-х состоялась последняя победоносная революция ХХ века.

1

Начали революцию студенты. Не чумазые пролетарии, на которых с такой надеждой поглядывал Маркс, а чистенькие и улыбчивые отпрыски буржуазных семей. Именно эти хорошо образованные и активные ребята, для которых Джон Леннон давно уже был важнее, чем Владимир Ленин, и стали мотором всех последних революций закончившегося столетия.

В Париже студенты всегда были буйными. Но таких буйных, как в 1968-м, упомнить не могли даже старожилы французской столицы. К весне того года об учебе студенты забыли окончательно. В одном только Нантерском университете (в пригороде Парижа) с января по апрель происходит сорок девять случаев массовых беспорядков. Молодые люди громят офисы американских фирм и захватывают административные здания.

Первомайская демонстрация в Париже заканчивается и вовсе кровавым побоищем. Власти не выдерживают и объявляют о закрытии Нантерского университета. Туда вводят роты республиканской безопасности – CRS. Этот французский ОМОН используется только для подавления беспорядков среди гражданского населения.

Студенты переворачивают полицейские машины и булыжниками бьют окна. Для тихого Парижа такое было в диковинку. Третьего мая пятьсот активистов-леваков были арестованы полицией. Митинги протеста начинаются во всех вузах страны. В Париже толпа из более чем десяти тысяч человек подходит к тюрьме Сантэ, где содержатся заключенные. Перед собой они несут плакат: «Мы – всего лишь кучка хулиганов».

На подавление демонстрации бросаются силы CRS. Облака слезоточивого газа «Си-Эс» накрывают целые кварталы. В результате одна из девушек слепнет. Именно в ответ на этот разгон демонстраций студенты начинают строить баррикады. Стиснутые на пятачке между Сорбонной и бульваром Сен-Жермен, они за несколько часов застроили баррикадами все свободное пространство. Были выломаны все железные ворота, разобраны булыжные мостовые, перевернуто и сожжено 188 автомобилей.

С наступлением темноты CRS бросается на штурм. Четыреста студентов были арестованы, восемьсот ранены, тысячи отравлены газом. Однако, поджигая автомобили и направляя их на шеренги гвардейцев, восставшие прорывались к полицейским фургонам и освобождали товарищей.

Философ Жан-Поль Сартр, раздававший в эти дни листовки в рабочих кварталах, писал о человеке, который еще за пару дней до восстания абсолютно не интересовался политикой. Возвращаясь домой, он наткнулся на пикет CRS и был жестоко отлуплен французскими ментами. На следующий день он уже сидел на баррикадах и отверткой выковыривал из мостовой булыжники. Через два дня он свободно рассуждал о Мао, анархизме и мировой революции…

Восстание разрасталось. Самым модным поступком весны-68 стало пригнать собственную машину для строительства баррикады. Спасаясь от крушащих всё на своем пути полицейских, 10 мая парижский подросток прыгает в Сену и тонет. На одной только улице Гей-Люссак полиция арестовывает полторы тысячи человек.

Как и предсказывал Герберт Маркузе, мотором последней революции стали маргиналы: студенты, наркоманы, геи и эмигранты. Но очень быстро изгоев поддержали и остальные недовольные. К 13 мая парижская революция становится общенациональной. Студентов решают поддержать рабочие организации. Профсоюзы объявляют о начале всеобщей стачки. Для начала работу прекратили десять миллионов человек. Рабочие захватывают авиационные заводы в Нанте, концерн «Ситроен», автогигант «Рено» и судоверфи. Троцкисты, маоисты и анархисты выводят на улицу своих сторонников. Студент-социолог Даниель Кон-Бендит ведет полумиллионную демонстрацию на захват университета Сорбонны. Заодно восставшие оккупировали и здание престижного театра «Одеон».

Над театром вывесили красный флаг, а в зрительском зале организовали мастерскую по производству плакатов – до трехсот вариантов в день. Париж украсили граффити: «Они купили твое счастье – укради его!», «Запрещать запрещается!», «Никогда не работай!», «Если бы Бог существовал, его следовало бы запретить!». На сцене «Одеона» голые девушки выкладывали своими телами слово «АНАРХИЯ». Рядом заседал Комитет по революционным сексуальным действиям.

К июню 1968-го революция охватила всю Францию. Президент де Голль пытался позвонить в Германию, телефонистка отказалась его соединять.

– Но я же президент! – орал он.

– Забастовка не делает исключений, – ответила девушка и повесила трубку.

Король Иордании Хусейн приехал в Канны на кинофестиваль и несколько часов слонялся по городу: не мог найти место для ночлега. Революционеры предлагали сжечь здание фондовой биржи, чтобы «вырвать у капитализма его сердце». В этом не было нужды: биржа тоже не работала.

И плоды этой революции появились сразу же. На захваченных рабочими предприятиях производство не останавливалось, но изменилась капиталистическая система распределения продукции. То, что раньше доставалось лишь акционерам, теперь делили на всех. И оказалось, что одного этого достаточно для того, чтобы превратить Францию в страну среднего класса. Посредники были изгнаны, и цены на товары сразу упали вдвое. Продовольствие рабочие сами бесплатно развозили по домам престарелых, детским приютам и семьям бастующих.

Утром 29 мая члены кабинета министров приехали в резиденцию президента республики и обнаружили, что де Голль исчез. Газеты писали, что революция наконец победила. Власть не нужно даже брать – ее следует просто подобрать.

Как выяснилось позже, на вертолете, всего с одним пилотом, де Голль бежал из страны на французскую военную базу в Баден-Бадене. Во Францию он вернулся, лишь заручившись поддержкой армии на случай полномасштабной гражданской войны.

Вскоре после этого карательные рейды CRS возобновились с невиданной жестокостью. Захваченные рабочими заводы штурмовались по всем правилам военной науки – будто вражеские крепости. Разгон демонстраций полицейские проводили как боевую операцию: стаскивали раненых с носилок, избивали женщин коваными сапогами и не допускали к местам уличных боев Красный Крест. Кровь начала литься нешуточная. Не выдержав, часть профсоюзов объявила о приостановке участия в стачке.

Десятого июня в Париже прошел последний баррикадный бой. После этого специальным декретом все левацкие организации были поставлены вне закона. Четырнадцатого июня силы CRS вышибли революционеров из университетского Латинского квартала.

Красный флаг над «Одеоном» был изодран в клочья. Революция кончилась.

2

Переделать мир к лучшему в тот раз студентам не удалось. Но это было и неважно. Зато они переделали к лучшему свои собственные жизни. В отличие от тех, кто брал Зимний дворец в 1917-м, французские революционеры 1968-го абсолютно не интересовались экономикой. Им было наплевать на производительные силы и производственные отношения. Студенческая революция была совсем иной: сексуальной, рок-н-ролльной, а главное – психоделической. Участвуя в баррикадных боях, студенты стремились не захватить заводы и даже не навалять полиции по первое число, а раскрепостить собственные личности. Уличные беспорядки неплохо годились для этого, хотя куда лучше, конечно, было раскрепощаться с помощью секса и наркотиков.