Возвращение: Полночь

У Деймона не было пробито плечо. Он был посажен на кол чуть левее центра его торса.

Точно там, где было его сердце.

Слова дошли до нее. Слова, которые кто-то однажды сказал - хотя сейчас она не могла вспомнить, кто. "Ты не можешь так просто убить вампира. Мы умираем, только когда нам пронзают сердце..."

Умирает? Дэймон умирает? Это какая-то ошибка...

-Открой глаза!

-Елена, он не может!

Но она знала, не зная как, что Дэймон не мертв. Она не удивилась, что Стефан не знал этого; на их личной частоте между ней и Дэймоном был шум.

"Скорее, дай мне твой топор" - сказала она, так отчаянно, и с такой уверенностью, что Стефан передал его без слов, и повиновался, когда она сказала ему стабилизировать сверху и снизу изогнутую, похожую на паучью ногу, ветку.

Тогда несколькими быстрыми ударами топора она перерубала черную ветку, которая была такой толстой, что ее нельзя было обхватить пальцами. Действуя на чистом всплеске адреналина, она поняла, что испугала Стефана, что и позволило ей продолжать.

Когда она закончила, освободилась паучья ветка, которая поднялась обратно к дереву, больше не закрепленная — и другая часть, похожая больше на приличный кол в Дэймоне.

Только когда она начала тянуть вверх этот кол, испуганный Стефан остановил ее.

“Елена! Елена, я не лгал тебе! Вот для чего эти ветки. Для злодеев, которые являются вампирами. Послушай, любимая — посмотри.” Он показывал ей другую паучью ветку с зубцами, которая лежала на песке. Обратные зубцы были такими как у обычной каменной стрелы.

“Эти ветки предназначены для такой работы,” говорил Стефан. “И если ты потянешь за нее достаточно сильно, это заканчиться тем, что вытащешь куски — его сердце.”

Елена застыла. Она не была уверена, что понимала слова - она не могла себе позволить, или она могла представить. Но это не имело значения.

“Я уберу его другим способом,” сказала она быстро, глядя на Стефана, но не смогла увидеть настоящий зеленый цвет его глаз из-за оливкового света. “Подожди. Только жди и смотри. Я вызову силу Крыльев, которая уберет эту — эту — проклятую гадость.” Ей приходили в голову и другие выражения, чтобы назвать кол, но она старалась не потерять остатки контроля.

"Елена". Стефан шептал ее имя, как будто он не мог произнести его. Даже в сумерках она могла видеть слезы на его щеках. Он продолжал, телепатически, Елена, посмотри на его закрытые глаза. Это Дерево - самый ужасный убийца какого я когда-либо видел, но я слышал об этом. Оно … оно растет. Внутри него.

“Внутри него?” оглушенно переспросила Елена.

Вдоль его артерий и вен — и его нервов — и всем что связано с его сердцем. Он — о, Боже, Елена, только посмотри на его глаза!

Елена посмотрела. Стефан встал на колени и осторожно открыл веки Дэймона, и Елена закричала.

Глубоко в бездонных зрачках, в которых находились бесконечные ночные небеса полные звезд, было мерцание — но не звездного света, а зеленое. Оно, казалось, пылало своим адским светом.

Стефан смотрел на нее с жалостью и мучением. А теперь одним мягким движением, Стефан закрыл эти глаза - навсегда, она знала, он так думает.

Все стало странным и сказочным. Все потеряло смысл. Cтефан аккуратно опустил голову Дэймона — он позволял Дэймону уйти.

Даже в своем затуманенном невозможном мире, Елена понимала, что никогда бы не могла сделать это.

И затем произошло чудо. Елена услышала голос в своей голове, но не свой.

"Все это было довольно неожиданно. На этот раз я действовал не подумав. И вот моя награда". Голос был шумом на их личной частоте, её и Дэймона.

Елена оторвалась от Стефана, который пытался удержать ее, и упала, хватаясь руками за плечи Дэймона. "Я знала! Я знала, что ты не мог умереть!"

Только тогда она поняла, что с ее лица капали слезы, и она вытерла его мягким кожаным рукавом. "О, Дэймон, ты меня так перепугал! Никогда, никогда так больше не делай!"

- Я думаю, я могу дать свое слово, - Деймон посылал сигналы в других тонах нежели его обычный голос - трезвый, но в тоже время капризный. Но ты должна дать мне что-нибудь взамен.

"Да, конечно", сказала Елена. "Просто дай я немного отодвину волосы с шеи. Это сработает лучше, как тогда, когда Стефан лежал внизу - когда мы несли его на его койку из тюрьмы..."

"Не так", сказал ей Дэймон. "На этот раз, мой ангел, я не хочу твоей крови. Мне нужно, чтобы ты дала мне свое самое торжественное слово, что ты постараешься быть храброй".

- Если это точно поможет. Я знаю, что девушки лучше мужчин в таких делах. Они менее трусливы, когда встречают то, что тебе пришлось встретить сейчас.

Елене не нравился тон этих слов. Головокружение, от которого ее губы онемели, распространилось по всему ее телу. Здесь не нужно было быть храброй. Деймон мог терпеть боль. Она пыталась найти силу Крыльев, чтобы уничтожить все дерево, что отравляет его. Это будет больно, но спасет его жизнь.

- Не говори со мной так! - отрезала она жестко, прежде, чем вспомнить, что нужно быть вежливой. Все поплыло, и она не могла даже вспомнить, почему она должна быть нежной, но на это была причина. Тем не менее, было трудно, когда она использовала каждую унцию своей концентрации и силы для поиска силы Крильев, а которой она никогда не слышала. Очистка?

Она бы уничтожила дерево, или только оставила Дэймона без его порочной улыбки? Терять было нечего, и отчаяние захлестнуло ее — потому что лицо Дэймона стало таким бледным.

Но сила Крыльев Очистки ускользала от нее.

Внезапно огромная дрожь - судорога - прошла через все тело Дэймона. Елена услышала позади себя прерывистые слова.

“Любимая, любимая — ты должна позволить ему уйти. Он невыносимо страдает, только потому что ты удерживаешь его,” сказал голос, принадлежащий Стефану. Стефан никогда бы не стал лгать ей.

Елена дрогнула на секунду, но потом ослепляющий гнев пронзил ее тело. Он придал ей сил, и она резко закричала “Я … никогда! Я никогда не позволю ему уйти! Будь ты проклят, Дэймон, ты должен бороться! Позволь мне помочь тебе! Моя кровь — особенная. Она даст тебе силу. Ты выпьешь ее!”

Она потянулась за своим ножом. Ее кровь была волшебной. Возможно, если дать ее достаточно, Дэймону хватило бы силы, чтобы противостоять деревянным нитям, которые все еще разрастались в его теле.

Елена полоснул по горлу. Может быть, подсознательно она избегала делать больше, чем никующие ей сонную артерию, но если так wasentirely подсознательно. Она просто нагнулся, нашел металлический нож, и одним махом множество кровь хлестала из. Ярко-красные артериальной крови, что даже в полутьме было цвет надежды.