Харон обратно не перевозит (сборник)

— Что вам еще предложить? Может, апельсиновое желе? Вы его не пробовали…

Я поблагодарил и отказался.

— Тогда отдохните. Дом и сад в вашем распоряжении. Надеюсь, Любава, ты займешь гостя? — уголками губ она улыбнулась подруге. — А меня прошу извинить: ближе к вечеру я улетаю, надо собираться.

К столу подкатил робот — уборщик и загремел посудой. Я встал и с великим удовольствием предложил руку Любаве.

XI

«Итак, в целом картина сложилась. Если не принимать во внимание способ, каким муж расправился с соперником, ничего необычного в этом деле не было. Заурядное, в общем — то, убийство на почве ревности, каких человечество, к сожалению, знает великое множество за свою историю. Но как все до мелочей продумано! Во — первых, я узнал про этот жуткий обычай Тиллы. Я, например, о нем понятия не имел. Во — вторых, полностью усыпил бдительность жены: расстался с ней, предоставив полную свободу, улетел в экспедицию, потерялся там для всех. А сам тем временем внимательно за ней следил и записал несколько пикантных сцен. Это еще суметь надо, незаметно!.. Ловок оказался Гэл Миз! Дальше — то все просто: переслал кристалл Юлии и ждал результата. А вообще жестокий человек! Он же знал, что согласно обычаю после смерти Фроса Юлия покончит с собой. Правда, может, ослепленный жаждой мести, забыл об этом? Не исключено… Тяжелый грех взял он на душу: подстроил убийство товарища по службе, может быть, в прошлом друга. Как — никак они работали вместе в той трагической экспедиции на Терфу… Кстати, о Терфе. Надо же, как все причудливо переплелось! На планете происходят непонятные вещи, лучшая экспедиция при попытке их разгадать в полном составе сходит с ума. Потом на Земле один пропадает, начальник трагически гибнет, а третий странным образом умирает от внезапной остановки сердца. Что угодно можно подумать. И вот такая банальная развязка! И Терфа со всеми ее тайнами здесь ни при чем. Может, когда — нибудь я и займусь этой планетой, но не сейчас. У меня каникулы, и есть дела поинтересней. Правда, о разговоре с Юлией Фрос надо сообщить. Только не Фоггу. Доложу прямо начальнику криминального отдела Службы. Ох, взгреют же Альбина Фогга за то, что отстранил меня от расследования, и сам ничего не делал!..»

Последняя мысль развеялась, и я вслух засмеялся, представив физиономию своего бывшего начальника. Наказание последовало без промедлений: коварный, низко летящий резаный мяч проскользнул под ракеткой и угодил в магнитную ловушку. Она довольно чавкнула у меня за спиной.

— Ага! — закричала Любава. — Теперь не отвертишься! Этот мяч ты пропустил специально, даже засмеялся. Кончай поддаваться, иначе не стану играть!

Признаться, перед этим я действительно умышленно пропустил несколько мячей. Так хотелось увидеть ее торжествующей! Играла она в магбол сильно, но я все — таки был чемпионом Академии Службы космической безопасности. А вот этот мяч попросту зевнул. И потому с чистой совестью крикнул в ответ:

— Ничего я не поддавался! Просто не успел переполяризовать ракетку! Твой удар был великолепен!

— Это я уже слышала! Хоть бы новое придумал! Держи! — Она высоко подбросила новый мяч. Не долетев метра до ракетки, он по кривой траектории полетел к моей магнитной ловушке. Но я рассчитал точно: не шевельнув ракеткой, коротким импульсом поля отправил его обратно. Теперь чавкнуло за спиной Любавы.

— Ну что? И теперь, скажешь, поддаюсь?! — Я похлопал ракеткой по ладони.

— Играй, играй! — Она вновь подала…

С ней было удивительно легко и радостно. После обеда мы не спеша бродили по саду, купались в бассейне, загорали. Конечно, разговаривали. О чем? Наверное, не вспомню. Болтали обо всем на свете. Лишь об одном она деликатно не спрашивала: что со мной приключилось в полете? Хотя нет. Было еще одно, чем она не поинтересовалась — чем я занимаюсь? А может, ей было все равно? В конце концов, какая разница, если человек нравится. А то, что я ей понравился — точно! И ни при чем здесь мое самомнение. Не надо быть тонким психологом, чтобы почувствовать это. Станут с тобой иначе болтать о всякой всячине несколько часов кряду, как же. Никакая вежливость не заставит! А уж как она мне нравилась!..

И вот сейчас мы играли в магбол. Шел упорный розыгрыш мяча. Любава яростно нападала, а я, изображая невероятные трудности, защищался и наблюдал за ней. Невероятно хороша была она в спортивном азарте! Удачно отразив очередной удар, я заметил Лолу. Она стояла с краю площадки и наблюдала за игрой. Одетая в светлую брючную пару, тщательно причесанная, Лола, видно, уже собралась в дорогу. Нехорошо было задерживать гостеприимную хозяйку, и, поймав мяч, я остановил игру.

— Ну, ты что?! Выдохся?! — победно закричала Любава. Но, увидев Лолу, опустила ракетку. Спросила: — Уже улетаешь?

— Да, мне пора. Пришла проститься.

Ни я, ни Любава как — то не заметили, что уже начало смеркаться. Счастливое время быстролетно…

— Останешься или полетишь домой? — спросила Лола Любаву и почему — то перевела взгляд на меня. — Если останешься, я должна дать тебе некоторые наставления по дому…

— Спасибо, но я полечу домой. Пойдем, проводим тебя.

Любава взяла подругу под руку, и они пошли через сад к посадочной площадке. Я двинулся следом. В спокойном вечернем воздухе до меня долетали обрывки их негромкого разговора.

— …Ты же знаешь, бывать здесь он наотрез отказался… — говорила Лола.

— …Поражаюсь тебе! Целых два дня он уже на Земле, а ты!.. Я бы все бросила… — отвечала Любава.

— …В прошлый раз мы слегка поссорились. Пусть теперь потомится ожиданием…

Пребывая в эйфории, я не вникал в смысл доносившихся слов. Мысли мои были заняты совсем другим…

На площадке рядом с моим гравилетом стоял еще один. Обогнав женщин, я распахнул дверцу.

— Спасибо! — Лола села в кресло пилота. — До свидания, Вет. Надеюсь, мы еще не раз увидимся.

— Обязательно! Всего доброго.

— Ну, будь умницей. — Любава обняла подругу. — Навещать вас не стану. Если захочешь, вызывай меня дома. Когда вернешься?

— Не раньше, чем через месяц. Пока!

Мы помахали вслед удаляющемуся гравилету.

— После такой игры неплохо б искупаться. Догоняй! — Любава с места стрелой помчалась к бассейну.

— Ну, держись! — я кинулся за ней.

Конечно, я вызвался отвезти Любаву домой. Она не возражала. Улыбнувшись, кивнула и пошла в дом забирать вещи. Ожидая, я не стал даром терять времени, устроившись в гравилете перед экраном, набрал код родительского дома. На вызов подошел отец. Увидев меня, сделал суровое лицо и выразительно посмотрел на часы.

— Попозже ты объявиться не мог? Если думаешь, что мы не ложимся и ждем тебя — ошибаешься!

Тут только я сообразил, что у них уже глубокая ночь.

— Прости, пап… Хотел, вот, предупредить, что сегодня не прилечу… Может, и еще несколько дней тоже. Скажи маме…

— Нет уж!.. Сам завтра с ней объясняйся. Не успела тебя повидать, как уже удрал! Дела?

— Как тебе сказать… — я замялся.

— Ты ж занимался расследованием?

— Все прояснилось. Расскажу при встрече. А Терфа оказалась ни при чем…

— Ну — ну, — отец приблизился к экрану и, прищурив глаз, тихо спросил: — Как она?

— Во! — Я показал большой палец.

— Ладно, гуляй. Веселой ночи! А мое дело стариковское — пойду спать. Только с мамой завтра обязательно поговори: иначе обидится!

Он отключил связь.

Теперь оставалось главное: доложить о разговоре с Юлией Фрос и ее самоубийстве. В Управлении Службы космической безопасности сейчас был разгар дня, и поэтому я без колебаний вызвал начальника Криминального отдела. Бэр Рош Нард возник на экране почти тотчас.

— Да?! — коротко бросил он, не отрывая глаз от листка под рукой.

— Курсант четвертой ступени Академии Вет Эльм Ник, с докладом.

— А, это ты, — он помнил меня по прошлому году, когда вел нашу группу. — Что случилось, Вет?

Стараясь быть кратким, я доложил, умолчав лишь о своей версии причастности к этому делу Гэла Миза. Моя обязанность — сообщить факты.