Слепое пятно

а, стоя на коленях, перерезает девушке горло бронзовым ножом. Лучше бы он не оглядывался…

Рабыни, судя по всему, умирали здесь во множестве, и никто не считал их смерть чем-то из ряда вон выходящим. Через некоторое время Игорь со своим спутником догнал телегу, в которой лежал десяток голых женских тел с перерезанными глотками. Тучи зеленых мух вились над трупами, начинающими уже распухать на жаре. Игорь отвернулся, голова его закружилась, он чувствовал, что готов упасть в обморок. Иштархаддон не повел и бровью.

Игорь не мог задавать вопросов, но скоро он и сам узнал, откуда взялись мертвые тела в телеге. Через каждые несколько километров справа от дороги торчали каменные обелиски, увенчанные головой быка. И к подножию этих мрачных столбов, сплошь покрытых клинописными знаками, в сидячем положении были прислонены тела горемык-женщин, загнанных до смерти непосильной работой и прирезанных в честь грозного бога. Их-то и собирала труповозка. Похоже, в ассирийском царстве господствовал порядок во всем - начиная от выращивания злаков и кончая централизованным сбором умерших. Последнее было немаловажным в условиях жаркого климата и высокой смертности, но не могло не ужасать Игоря Маслова, выросшего и воспитанного в цивилизованном мире.

Через час пути Игорь с Иштархаддоном подошли к месту, где дорога расширялась, образуя широкую площадь. Множество писцов суетилось здесь - с громкими криками они выстраивали телеги в определенном, одним им известном порядке, ругались с возницами, отмечали что-то острыми палочками на дощечках, покрытых воском и изготовленных в греческой манере. Все писцы были мушкенами - когда Игорь и Хадди проходили мимо них, они кланялись до земли, сложив перед лицом ладони. Игорь начал понимать, почему их называли «склоняющимися ниц».

Иштархаддон не обращал на поклоны писцов ни малейшего внимания - шел сквозь расступающуюся толпу к краю площади, где на невысоком кирпичном помосте стояли два плетеных кресла. В креслах этих восседали два молодых неловека в высоких желтых колпаках. Прямоугольные завитые бороды, серебряные ожерелья с подвесками на груди… Игорь в первый раз увидел авелу.

Двое бородачей явно были счетоводами и грамотеями - рангом много выше, чем простые писцы-мушкены. Стопки навощенных дощечек лежали на земле, слуги-мушкены подавали авелу таблички одну за другой, что-то объясняли; бородачи кивали, отдавали распоряжения, делали записи расщепленными тростниковыми палочками на табличках из влажной глины; заполненные таблички слуги забирали и обжигали на костре, горящем на помосте.

Иштархаддон ступил на помост с видом необычайно важным. Слуги дружно повалились на колени, авелу степенно поднялись с кресел и низко склонили головы. Хадди удостоил их коротким кивком. Игорь сделал то же самое.

– Да сохранят твое здоровье великие боги, доблестный военачальник Иштархаддон, - сказал один из бородатых «бухгалтеров», улыбаясь с искренней радостью, без малейшего подобострастия. - Счастлив род, имеющий сынов столь красивых