Чары кинжала (Дэверри - 1)

- Родри еще жив? - спросила Ловиан.

- Да. Адерин сообщил мне об этом около часа назад. И сегодня нет повода слишком волноваться об этом. С приходом армии Корбину придется отвести свои войска более безопасное место. Не сомневаюсь, что Лослейн уговорит своего лорда сделать это.

После столь продолжительного общения с Невином как со знающим двеомер, Ловиан доверяла его мнению. Сам же Невин был всерьез обеспокоен тем, как глубоко Лослейн погряз во зле.

- Как вы думаете, мне лучше остаться с вами или поехать с армией? спросил Невин.

- Ехать, конечно. И не только потому, что я так хочу. Я хорошо помню, что ты мне сказал при нашей первой встрече, когда Родри лежал при смерти: судьба Родри - судьба Элдиса. - Ловиан остановилась, наблюдая за тем, как вооруженные люди с важным видом выходили из двери. - Я люблю Элдис даже больше, чем сына. Сохрани же Родри для нашего края.

Хотя армия выехала налегке, в арьергарде все же были груженые подводы с запасом провизии на несколько дней, которой должно хватить до тех пор, когда подъедет обоз. Все знали Невина как травника. Он ехал позади всех, ведя за собой мула, нагруженного мешками с травами. В голове колонны Слигин задавал скорость движения, чередуя шаг с галопом. Хотя они выехали слишком поздно и не смогут добраться до Родри раньше наступления ночи, Слигин наметил назавтра догнать его как можно скорее. Невин был рад такой спешке. У него были на то свои причины. Адерин, конечно, сообщил ему, кого он встретит в разрушенной крепости. Скоро, если все будет идти хорошо, он наконец снова увидит Бранвен.

- Я хотел бы, чтобы мы его сожгли, - проговорил Дженантар безжизненным голосом, - но здесь нет ни дров, ни священного масла.

- Мы его похороним, - предложил Калондериэль. - Он мертв, мой друг, и ему совершенно все равно, что мы сделаем с его телом.

Дженантар кивнул в знак согласия и отправился копать могилу для Албарала.

Джилл наблюдала за тем, как двое жителей западных земель работали, вспотев под жгучим солнцем. Узкая яма становилась все глубже и глубже. До самой ночи Дженантар был в таком трансе от горя, что Адерину пришлось дать ему сильную дозу успокоительного. Теперь он чувствовал просто легкое головокружение и небольшую тошноту, как человек, выпивший слишком много меда на ночь.

Наконец все было сделано.

Они сложил лопаты, подняли тело Албарала, завернули в одеяло и опустили его в яму. Мгновение все трое стояли в тишине, отдавая дань уважения умершему. Вдруг Дженантар вскинул голову, лицо его исказила ярость.

Он выхватил нож и нанес глубокую рану на своем предплечье, прежде чем Джилл и Калондериэль смогли остановить его.

- Месть! - выкрикнул он. - Эта кровь соединит меня с ним.

Дженантар держал свою руку над могилой и кровь, стекая по ней, капала и впитывалась в одеяло.

- Я скрепляю твою клятву, - тихо проговорил Калондериэль. Дженантар кивнул и продолжал держать руку над могилой.

Вдруг Джилл увидела, или ей это только показалось, тень Албарала бледно-голубую и мерцающую... что-то едва заметное в солнечном сиянии. Она испугалась самой себя.

Испугалась, что сходит с ума. Дженантар завыл, не произнося ни слова, затем, обезумев, побежал прочь, в рощу возле ручья. Тень, если она даже и была на самом деле, исчезла.

- Давай оставим его наедине с его горем, - сказал Калондериэль, - а я пока засыплю могилу.

- Я помогу, - Джилл взяла лопату. Может быть, за работой ей удастся забыть то, что она видела минуту назад.

Они закончили работу и вернулись в крепость. Позади башни они нашли пролом в стене, где Калондериэль мог выпрямлять стрелы, которые он принес с поля боя. V жителей западных земель был специальный инструмент для этого лопатка оленя с просверленным отверстием величиной с древко стрелы.

- Мы не носим с собой много стрел, - заметил он. - Да я и не думал, что мы окажемся в самом центре военных действий. Здесь есть где-нибудь хорошие наконечники для стрел?

- Не знаю. Сама я никогда не стреляла из лука.

Калондериэль хмуро разглядывал искривленный наконечник на стреле, которую он держал в руке. Его глаза были темно-фиолетовыми - глубокими и темными, словно бархат.

- Его проще срезать, - сказал он. - Проклятье, я забыл нож.

- На, возьми вот этот, - Джилл подала ему свой серебряный кинжал. - Он очень острый.

Калондериэль тихонько присвистнул, взяв у Джилл клинок.

Он провел пальцем по лезвию, держа его плашмя, и оно заиграло так, что это было видно даже при дневном свете.

- Гномье серебро! - воскликнул он. - Здесь не часто такое встретишь.

- Как ты назвал его?

- Гномье серебро. Разве не так? Откуда он у тебя?

- Его сделал кузнец по имени Отто с Дэверрийской границы.

- И этот Отто - коротышка? - Он хитро улыбнулся. - Ему недостает роста, но это - его единственный недостаток.

- Ты хочешь сказать, что знаком с ним?

- Не с ним, но с его народом.

Джилл была обеспокоена тем, что от ее кинжала разговор перекинулся на Отто.

Она взяла клинок в руку и стала разглядывать слабое свечение, исходившее от его поверхности. В ее руках оно было более тусклым.

- Я никогда раньше не видела, чтобы он так светился, - заметила она.

- Это из-за того, что я его держу в руке. Народ Отто не любит таких, как я. Они всегда знают, когда рядом кто-нибудь из жителей западных земель. Они почему-то считают нас шайкой воров.

Джилл внимательно посмотрела, на него.

- Эльсион Лакар... Эльфы, - прошептала она.

- Называй нас, как угодно, - сказал он, смеясь, - но это верно, раньше нас именовали так.

По одному, так же тихо, как дождевые капли падают в спокойный пруд, вокруг него появлялся дикий народец - голубой призрак, два бородавчатых гнома, густое мерцание воздуха, означавшее сильфу, - все, словно верные псы, пришли и легли у ног своего господина.

- А каково же настоящее название вашего народа? - спросила Джилл.

- О, я тебе не могу сказать этого, ты должна заслужить право услышать это название. Из всего вашего народа только у Адерина есть такое право.

Калондериэль улыбнулся, желая смягчить свои слова - чтобы в них не было и тени оскорбления.

- Мне довелось слышать некоторые сказки, которые твой народ рассказывает про нас. Мы не воры и не посланцы ада, и мы не ближе к богам, чем остальные. Мы просто из плоти и крови, как и вы. Старый Адерин говорил мне, что наши боги сделали нас из дикого народца - так же как ваши боги сделали вас из животных. И теперь мы здесь все вместе на земле, к добру или к худу.