Чары кинжала (Дэверри - 1)

К концу дня, когда солнце было уже над самым горизонтом, к ним подошел молодой человек, держа в руках кожаный бурдюк с медом.

- Добрый день, - заговорил он. - Нам нравятся те безделушки, которые вы привезли для нас.

- Я очень рад этому, Дженантар, - ответил Дрегис. - Так что, придете завтра торговаться?

- Да. - Дженантар подал ему кожаный мешок. - Это для твоих людей, чтобы немного смягчить их.

Джилл осознала: ему было известно, что торговцы презирали его народ, и это глубоко поразило ее. Но он только улыбнулся, видя как Дрегис поспешил к погонщикам мулов. Дженантар опустился на траву рядом с Джилл. Серый гном появился на ее коленях и откинулся назад с довольной улыбкой.

- Вот как! - воскликнул Дженантар. - Ты видишь дикий народец?

- А ты сам, выходит, тоже?

- Весь наш народ знает их. Мы обращаемся к ним как к младшим братьям.

Джилл заглянула в его дымчато-серые кошачьи глаза и увидела сходство между жителями западных земель и диким народцем, только последние были безобразны и Уродливы, а первые - красивы.

- Ты знаешь, - заговорил Дженантар, - с нами живет один человек из ваших. Я думаю, он захочет увидеться с тобой.

Не сказав больше ни слова, Дженантар встал и пошел прочь, оставив Джилл гадать, чем же она могла оскорбить его.

На закате из лагеря жителей западных земель вышел старик. Так как его глаза и уши были нормальными, хотя он и был одет как обитатель Запада, Джилл решила, что он, должно быть, и есть тот человек, о котором упоминал Дженантар. Он был не очень высокого роста, мускулистый и широкоплечий. У него были огромные коричневые глаза и белые волосы, которые торчали над его лбом двумя пучками - как совиные рожки. Когда он сгорбился, сидя рядом с Дрегисом, его поза была похожа на птичью, особенно руки, свободно свисающие вниз. Дрегис оказался знаком с ним и представил всем как Адерина - имя, которое рассмешило Джилл, потому что оно означало "птица".

- Я пришел, чтобы просить тебя об услуге, Дрегис. Мне надо попасть в Каннобайн, и лучше, если я поеду туда с караваном, а не один.

- Добро пожаловать, ты можешь к нам присоединиться, - ответил Дрегис. А что произошло? Или ты вдруг почувствовал страстное желание вернуться к тем людям, которых покинул когда-то?

- Нет, - ответил Адерин, улыбнувшись, - это всего лишь малоприятное дело, касающееся правосудия. Один из наших людей убил человека, и сейчас он скрывается. Мы хотим вернуть его назад.

- Да, действительно неприятное. Его будет легко найти. Он ведь наверняка не походит на элдисцев.

- Не совсем. Он полукровка.

- Советник Лослейн! - само собой вырвалось из уст Джилл. Адерин повернулся в ее сторону и взглянул на девушку. Но Джилл почувствовала, что он смотрел сквозь нее, его взгляд пригвоздил ее, как фермер прибивает сорокопута к амбарной стене.

- Да, совершенно верно, его зовут Лослейн, - сказал Адерин. - А ты, должно быть, Джилл?

- Да, - ответила та, удивившись. Она была уверена, что никогда не говорила никому из жителей западных земель своего имени. - Мы встречались с вами, сударь?

- Да, но ты не запомнила, - одно мгновение Адерин в задумчивости смотрел на нее, как будто хотел пробудить ее воспоминания. - А, почему ты сказала "советник Лослейн"?

- Ну, потому что он так представился... он человек из свиты лорда Корбина.

- Неужели? И это не показалось странным? Ну хорошо, в конце концов, мы теперь знаем, где его искать. - Адерин поднялся, всматриваясь в ночь. Очень странно, воистину...

Затем он ушел, даже не оглянувшись.

- Ха! - подал голос один из погонщиков. - Этот старик, наверное, сумасшедший.

- О! Я бы не сказал, - задумчиво проговорил Дрегис, почесывая ногу. Конечно, он себе на уме, но разумом крепок, словно дуб.

Погонщики обменялись недоверчивыми взглядами.

- Надо быть сумасшедшим, - пробормотал Каллин, - чтобы якшаться с жителями западных земель, как он это сделал.

Джилл понимала, что не стоит говорить об этом вслух, но в душе полагала, что жить с этим народом - вовсе не означает быть сумасшедшим.

Поздней ночью над залитым лунным светом лугом зазвучала музыка. Женский голос запел печальную мелодию. Три других голоса подхватили ее, и, пока они пели в четыре голоса в такой тональности, Джилл вспомнила, что слышала, как время от времени ее пели менестрели в портовых городах. Неожиданно присоединились инструменты: спокойный, чистый звук как у арфы, затем что-то, то напоминало звук волынки, и, наконец, бубен. Музыка звучала все быстрее и быстрее. Одна песня без остановки переходила в другую. Каллин вместе с другими тесно уселись и сосредоточились на игре в кости. Джилл незаметно ускользнула и стояла, слушая пение, на краю лагеря. Над лугом горели факелы, освещая яркие шатры. Джилл сделала несколько шагов вперед, как будто ее подталкивала неведомая сила. Вдруг Каллин схватил ее за плечо.

- Ах вот чем ты занята! - рассердился Каллин.

- Слушаю музыку, и ничего больше, - удивилась Джилл.

- Чушь! И не вздумай улизнуть туда! Этот народ - скорее животные, чем люди, но я охотно верю, что их мужчинам ты доставишь удовольствие.

- О боги, отец! Ты думаешь, каждый мужчина, который мне встретится, сразу же набросится на меня?

- Большинство из них, и ты не должна забывать об этом. А сейчас - марш. Ты точно так же можешь слушать эти проклятые завывания, сидя около костра.

Даже тирину с его обширными поместьями в Западном Элдисе было нелегко раздобыть деньги. Так как крепость Каннобайн была только летним пристанищем Ловиан, ей пришлось отправить гонцов в главную резиденцию - Дан Гвербин, за серебром для дочки мыловара. Когда его наконец привезли, Родри пришел в ярость: оказалось, мать рассчитывает на то, что он вручит отступные лично.

- А почему камергер не может поехать? - рассердился Родри. - Или конюший? Пусть поработают немного!

Ловиан скрестила руки на груди и в упор смотрела на сына. Со вздохом Родри взял со стола два седельных мешка и пошел в конюшню за лошадью.

Утро было ясным и солнечным, птицы заливались над диким зеленым лугом. Далеко внизу у основания утеса океан сверкал, как шкатулка с голубыми и зелеными драгоценными камнями. Но Родри уезжал с тяжелым сердцем.