Чары кинжала (Дэверри - 1)

- Мне не хочется уходить, - сказал Адерин. - Но я знаю, что все равно пойду. Я хочу как можно больше узнать обо всем, Невин. Это вроде жажды в сильный зной. Она сильнее меня.

- Да будет так. Решено.

В этот дождливый день в большом зале было много народу. Дым от факелов ел глаза. Гверан сидел на столе, скрестив ноги и держа арфу на коленях, и пел. Он декламировал, называя одного за другим воинов отряда, посвящая им витиеватые строфы.

- Пойдем лучше сначала поговорим с мамой, - предложил Адерин. - Она наверху.

Пока они поднимались по винтовой лестнице, слышался чистый прекрасный тенор Гверана, поющего о воинской славе.

В комнатах барда царила приятная прохлада и покой. Один ставень был открыт, пропуская серый вечерний свет. Лисса сидела у окна с рукоделием на коленях. Она улыбнулась, приветствуя их, но Невин видел, что она чем-то обеспокоена. "Из-за Таника", - решил он. Те несколько минут, пока они праздно болтали, Невин с жадностью изучал ее, любуясь не прекрасным телом, но светлой душой, и тосковал по ее обществу, которое положило бы конец его одиночеству.

- Ну что ж, - сказала наконец Лисса. - Я думаю, что вы проделали весь путь не для того, чтобы поболтать о дожде.

- Я пришел поговорить об Адерине, - ответил Невин. - У вашего мальчика настоящий дар травничества. Я надеюсь, что вы с мужем разрешите ему стать моим учеником.

- Я хочу научиться всему, мама, - вмешался Адерин.

- Помолчи. Мы с папой должны обсудить это. Невин, я так понимаю, что он должен будет путешествовать с вами. Я не уверена, что смогу отпустить его.

- Ну мама! - захныкал Адерин.

- Если ты не можешь сидеть тихо, то выйди, - сказала Лисса. - Иди послушай пока, как поет твой отец.

Жалобно ноя, Адерин все же покинул комнату и громко хлопнул за собой дверью. Лисса задумчиво смотрела на Невина.

- Я уже потеряла одного ребенка.

- Я знаю. Но он все равно когда-нибудь оставит вас, чтобы учиться, даже если он решит стать бардом, как его отец. Вы сомневаетесь в том, что я буду хорошо заботиться о нем?

Лисса размышляла. Взгляды их встретились, и снова появилось ощущение, что они были знакомы когда-то прежде.

- Конечно, мне неспокойно, - проговорила она медленно. - Увижу ли я снова моего мальчика?

- Несомненно. Мы будем навещать вас.

- Я надеюсь, это будет хоть слабым, но утешением. Вы единственный человек, которому мне хочется рассказать о себе. Когда Адерин родился, я испытывала к нему очень странное чувство. Почему-то уже тогда я знала, что он оставит меня. Такова будет необходимость, уготованная ему Судьбой. Конечно, это были мои первые роды, и я была такой уставшей и больной, что не удивлялась уже ничему. Акушерка приложила сына к груди, и Аддо посмотрел на меня... его глаза все видели. Обычно дети прижимаются к груди, словно щенята, с закрытыми сонными глазками, ну а Адерин смотрел. Я знала, что ему ведомо таинство его появления на свет. И я подумала тогда, что он отмечен Судьбой. Вы думаете, я безумна?

- Нет. Я не сомневаюсь в том, что это очевидная истина.

Лисса вздохнула и выглянула в окно. Не переставая, шел тихий дождь.

- Травы? - спросила она наконец. - Вы только этому будете учить его?

- Не только. У нас большие планы. Скажите, что вы думаете о двеомере? Сказка, которая годится только для баллад Гверана? Или нечто более значительное?

- Нечто более значительное. - Лисса улыбнулась, сознательно повторив его слова. - Так я думаю. Если двеомер существует, то мне нельзя вставать между сыном и его Судьбой.

- Даже если вы попытаетесь, это будет суровым испытанием... для вас всех.

Кивнув, Лисса продолжала смотреть на дождь.

- Вы подождете до весны? - спросила она, в ее голосе послышалась дрожь. - Он ведь еще совсем малыш.

- Конечно, я подожду. Следующим летом мы не уедем далеко. Вы увидитесь с ним осенью.

Слезы текли по ее щекам. Невину хотелось опуститься перед ней на колени, назвать ее Бранвен и умолять о том, чтобы она простила его. Он решил, что мог бы остаться в Блайсбире, никогда не забирать от нее сына и никогда не покидать ее. Но пророческое предостережение пронзило его, словно молния. У нее ведь своя судьба, и он ничего нее мог с этим поделать.

"Что будет, если ты останешься? - сказал он сам себе. - Ты возненавидишь Гверана за то, что она снова принадлежит не тебе".

- Наверное, мне лучше уйти? - спросил он.

- Да, пожалуйста. Благодарю вас.

Невин спускался вниз по лестнице и задержался у двери, чтобы заглянуть в большой зал.

Недалеко от камина для слуг Адерин развлекался с одним из пажей. Гверан пел балладу времен Рассвета, в которой рассказывалась история о госпоже Мэйве и лорде Беноике, об их любви, попирающей супружескую верность.

Невин вновь ощутил пророческое предостережение и разыскал глазами Таника. Тот сидел среди бойцов и наблюдал за бардом с наглой непроницаемой ухмылкой. Время от времени Гверан бросал на него взгляды, улыбаясь сам себе.

"Боги, - думал Невин. - Слишком поздно. Гверан все знает". Декламируя куплет за куплетом, Гверан подошел к кульминационному моменту: Беноик лежит мертвый у ног оскорбленного мужа. В этот миг Таник встал и решительным шагом покинул зал.

Вздохнув, Гверан отложил арфу и вытер вспотевшее лицо рукавом. Он слез со стола, взял кружку эля у поджидавшего пажа и направился к Невину.

- Мне надо немного отдохнуть, - сказал Гверан, - здесь очень дымно, а это действует на голос.

- Вы прекрасно поете, хотя я, признаться, несколько удивлен вашим выбором баллад.

Гверан удивленно поднял одну бровь.

- Весть о печальном конце лорда Беноика достигла кое-чьих ушей, и, несомненно, задела за живое нечестивца, - проговорил Невин.

- Чего бы мне хотелось - это вовсе эти уши ему отрезать... если вы говорите о человеке, которого и я имею в виду.

- Надо очень хорошо владеть мечом, чтобы сразить летящего ястреба, мой друг.

- Так же думают и все остальные? - Голос Гверана стал холодным и бесстрастным. - Вы полагаете, я буду пресмыкаться в страхе перед этим мерзавцем, потому что он умеет махать мечом, а я не обучен? Я уверяю вас, что скорее умру, чем прослыву трусом.

- Я только молюсь о том, чтобы ваши слова остались словами.