Квантовая ночь (ЛП)

Хизер была права сегодня утром: в школах летние каникулы. Куда ни глянь, на всей планете медный таз становился всё реальнее.

32

Вторая половина дня у Хизер была занята бизнес-встречами — ради которых Густав и отпустил её сюда — и когда она закончила, я встретил её с прощальной чашкой кофе, а затем отвёз в аэропорт. Я мог бы просто высадить её у входа, но вместо этого припарковался и помог ей внести багаж. Моя сестра всегда брала с собой в дорогу кучу вещей; раньше я считал, что она продумывает мириады возможных сценариев своего пребывания в отъезде, но теперь подумывал, а не в том ли причина, что она в совершенно буквальном смысле не может принять решение относительно того, что взять с собой, а что оставить дома.

Виннипегский международный аэропорт имени Джеймса Армстронга Ричардсона имеет ужасно длинное название, но сам по себе довольно невелик. После того, как я обнял сестру на прощание, и она отправилась на контроль, я обнаружил, что с завистью смотрю на табло вылета, в списках которого значились сегодняшние рейсы до Саскачевана как «Эйр-Канады», как и «Вест-Джета». Однако мне придётся удовлетвориться «Скайпом».

Мы, жители башен из слоновой кости, обычно избегаем ездить в часы пик, но сегодняшним вечером мне пришлось смириться: поток из сотен тысяч машин, выезжавших на улицы каждый день, вспухал и ослабевал, словно морской прилив. Часть водителей входила в режим автопилота лишь на время этой скучной рутины, но для большинства эта часть дня ничем не отличалась от любой другой — просто двигаться со стаей, выполнять программу, делать то, что делают окружающие.

Я пропустил завтрак и ланч, так что я заехал в «Макдональдс» — «мы обслужили миллиарды людей» — где заказ выдавали прямо в машину, и разжился жареной картошкой и салатом, а потом медленно поехал дальше, лишь изредка выглядывая в боковое окно на остатки погромов прошедшей ночи, которые до сих пор убирали.

Когда я, наконец, въехал на свою парковку, я взошёл на травянистый бугор посмотреть, как развивается утренний инцидент, однако всё ичезло без следа, так что весь ужасный эпизод скоро будет предан забвению, как ещё один статистический элемент.

Вернувшись в квартиру, я сразу же проверил почту. Одно из писем было от Бхавеша Нимбутири:

Я пошёл в спальню и лёг на кровать. Мне было жаль бедолагу Намбутири, но я был не слишком огорчён тем, что нашу встречу пришлось отложить; я не был уверен, готов ли я к ужасам своего прошлого.

В шестом часу вечера Кайла Гурон сняла дозиметр и положила его на полку рядом со стеклянным входом в здание «КИС». Виктория Чун появилась в то же самое время и тоже отстегнула дозиметр, позволяя своим густым чёрным волосам рассыпаться по плечам. Они шли к своим машинам вместе; солнце всё ещё стояло довольно высоко над западным горизонтом. Саскатун известен как солнечная столица Канады — город света; это одна из причин, по которой ему было отдано предпочтение перед Лондоном, Онтарио, при строительстве синхротрона.

— Какие планы на вечер? — спросила Кайла, когда они пересекали парковку.

— Просто спокойный вечер с интересной книжкой. А у тебя?

— После того, как заберу Райан от мамы — только ужин и телевизор. А, и с Джимом по «Скайпу» поговорить.

Викки заинтересованно посмотрела на неё.

— И как у вас с ним дела?

— Честно? Вся эта дребедень о наибольшем счастье для наибольшего числа через какое-то время начинает раздражать. Ну, то есть, да, я со всем этим согласна, но…

— Ага. Но, знаешь ли, он по крайней мере делает как говорит.

— О да. Он к этому относится совершенно серьёзно.

— Ещё как, — ответила Викки. — И мир в самом деле стал бы лучше, если бы каждый думал, как он.

— Верно.

— Впрочем, мир стал бы лучше, если бы каждый просто думал.

Впервые после развода — впервые после того, как я снова стал жить один — я вернулся к некоторым привычкам моей студенческой жизни. Не полностью, ясное дело: я любил крафтовое пиво, а вот Крафт-ужин [70] не очень. Но я питал слабость к удобству приготовленного в микроволновке попкорна, и разогрел себе упаковку. Я взял её с собой на диван, поставил лэптоп на скамеечку для ног, отрегулировал его так, чтобы меня было хорошо видно, и запустил «Скайп». Оставалось ещё две минуты до восьми часов — времени, когда мы договорились сегодня созвониться. Аккаунт Кайлы ещё был в оффлайне. Я лениво просмотрел список других моих контактов: адвокат Хуан Гарсия был онлайн, предположительно, в Калифорнии; моя бывшая жена Анна-Ли тоже была онлайн — и я с тоской представил себе, как Верджил играет где-то поблизости от неё. Мой маленький мальчик. Я сделал глубокий вдох и выдохнул, медленно и печально.

Часы на рабочем столе сменились на 20:00, но Кайла так и не появилась; обычно она была одержима пунтктуальностью, как свойственно многим учёным. Я погрыз попкорн, заглянул в «Фейсбук» и «Твиттер», но когда прошло и 20:10 и я уже потянулся было закрыть лэптоп, то заметил, что значок её аккаунта сменился с «оффлайн» на «онлайн». Я выбрал «Видеозвонок», сел прямо, пару секунд послушал скайповский сигнал вызова, и затем, как это часто бывает, услышал Кайлу раньше, чем увидел её.

— Джим? — сказала она; в голосе звучало беспокойство. — Слава Богу ты ещё в онлайне.

Я начал было говорить «У тебя всё…», когда, наконец, появилось изображение. Сначала оно было тёмным — фон ярче, чем её лицо — но потом камера перенастроилась, и лицо проявилось: левая сторона залита кровью, рыжие волосы сбиты набок.

— Господи! — воскликнул я, почувствовав, как вдруг резко ускорилось биение сердца. — Что случилось? Ты в порядке?

Она сделала глубокий судорожный вдох.

— Со мной всё будет о’кей. Просто напугалась до смерти.

— Расскажи, что случилось.

— Здесь полный дурдом. Я остановилась на светофоре, и толпа окружила машину и начала её раскачивать.

— Боже. Зачем?

— Не знаю. Но тут у нас тоже бунтуют, как в Виннипеге вчера.

— Из-за хоккея?

— Без понятия. Я уехала от них, но врезалась в другую машину. Кто-то меня подрезал, пытаясь уйти от толпы.

— Чёрт знает что.

— Слушай, мне надо умыться. — Я думал, она собирается завершить разговор, но вместо этого она сказала: — Сейчас… — и изображение задёргалось и размазалось, когда она взяла МакБук в руки. На экране замелькали стены и потолок её квартиры, а потом, через несколько секунд, она, по-видимому, поставила компьютер на полочку в ванной. Я смотрел сбоку на то, как она склоняется к зеркалу и коричневой губкой промакивает порез на лбу; губка при этом стала малиновой.

— Может быть, тебе надо к доктору?

— Парень на эвакуаторе сказал, что если ты можешь передвигаться, то лучше сегодня к ним не ходить; приёмные покои забиты во всех больницах города. — Она включила воду — мне её звук показался непривычно громким — и умыла лицо. — Вот, — сказала она. — Всё не так плохо. Зашивать ничего не надо.

— Дай я посмотрю.

Она склонилась к камере, и я осмотрел порез; она была права в том, что он, по-видимому, заживёт сам, хотя кожа вокруг него стала темнее с тех пор, как она впервые появилась на экране.

— Чёрт возьми, — сказал я. — Хотел бы я быть там.

Она отодвинулась от камеры.

— И я бы этого хотела, дорогой. — Она посмотрела куда-то за пределы кадра, туда, где, как я знал, в её ванной располагалось маленькое оконце матового стекла. — Ночь только началась, и я подозреваю, что худшего мы ещё не видели.