Хроники Кадуола

Глоуэн зашел в лавку — полутемное захламленное помещение с высоким потолком и неровными стенами, выкрашенными в темно-коричневый цвет. В лавке было тихо; Глоуэн не сразу заметил, что он не в одиночестве — за прилавком сидела и читала газету женщина средних лет с начинающими седеть светлыми волосами. Стройная, в аккуратной голубой блузе, она производила приятное впечатление.

Глоуэн приблизился к прилавку. Женщина оторвалась от созерцания газеты и подняла глаза с дружелюбным, хотя и достаточно безразличным выражением: «Да, я вас слушаю?»

У Глоуэна пересохло в горле. Настал решающий момент, он нервничал. Наконец он смог произнести: «Не могу ли я видеть господина Киблса?»

Женщина посмотрела куда-то в глубину лавки, размышляя над заданным вопросом. Через несколько секунд она приняла определенное решение: «Господина Киблса? Его нет».

Сердце Глоуэна упало. Женщина прибавила: «В данный момент». Глоуэн облегченно выдохнул.

Ответив на вопрос, женщина вернулась к чтению газеты. Глоуэн терпеливо спросил: «Когда он вернется?»

Женщина снова подняла голову: «Скоро, надо полагать».

«Когда именно? Через несколько минут? Через час? Завтра? Через месяц?»

Женщина вежливо улыбнулась: «Ну что вы! Какие странные вещи вы говорите! Господин Киблс просто зашел в туалет».

«Значит, он вернется через несколько минут? — продолжал сомневаться Глоуэн. — Так вас следует понимать?»

«Во всяком случае не через несколько дней или месяцев, — чопорно ответила женщина. — И даже не через несколько часов».

«В таком случае я подожду».

Женщина кивнула и снова опустила голову, заинтересованная какой-то статьей. Глоуэн повернулся и повнимательнее рассмотрел обстановку. В глубине лавки находилась узкая ветхая лестница, а напротив прилавка — упаковочный стол, на котором Глоуэн заметил что-то зеленое. Приблизившись к столу, он увидел лоток с шестью зелеными нефритовыми безделушками или браслетами, похожими на те, что он видел на каминной полке в кухне мамаши Чилке, хотя браслеты Киблса были выщерблены и покрыты трещинами; местами на них были заметны следы явных попыток реставрации. «Странно!» — подумал Глоуэн. Повернувшись к женщине за прилавком, он спросил: «Эти изделия из нефрита — что это такое?»

Женщина подняла голову, пригляделась, немного поразмышляла и вспомнила: «Ах, эти! Это нефритовые заколки. Их называют «танглетами». Их находят в Столбовой Глуши, на другой стороне планеты».

«Они дорого стоят?»

«О да! Но их опасно собирать. В них нужно хорошо разбираться».

«И господин Киблс в них хорошо разбирается?»

Женщина с улыбкой покачала головой: «Только не господин Киблс! Он получает их от приятеля, но танглеты становится все труднее достать. Очень жаль — за них всегда дают хорошую цену». Она обернулась: «А вот и господин Киблс».

По лестнице спускался маленький человек с растрепанными седыми волосами. У него были мускулистые грудь и плечи, голова на короткой шее клонилась слегка вперед, будто он набычился. Круглые бледно-голубые глаза настороженно изучали Глоуэна: «Что вас интересует, почтеннейший?»

«Я имею честь говорить с Мелвишем Киблсом?»

Бледно-голубые глаза недружелюбно уставились Глоуэну в лицо: «Если вы — коммивояжер или торговый агент, вы теряете время, и не только ваше, но — что важнее всего — мое тоже».

«Я ничего не предлагаю в продажу. Меня зовут Глоуэн Клатток. Мне нужно обсудить с вами важное дело».

«Какое именно?»

«Не могу ничего сказать, пока не задам вам пару вопросов».

Киблс поджал тонкие губы: «Это следует понимать таким образом, что вы чего-то от меня хотите, но не желаете за это платить».

Глоуэн улыбнулся и покачал головой: «Думаю, что наш разговор позволит вам извлечь по меньшей мере какую-то прибыль».

Киблс хрипло застонал: «Когда у меня будет наконец клиент, которому потребуется что-нибудь существенное?» Он махнул рукой: «Пойдемте, я вас выслушаю. Несколько минут ничего не меняют». Киблс повернулся и провел Глоуэна по коридору в комнату бесформенной планировки, такую же полутемную и душную, как лавка. Небольшие окна, скособоченные и наклоненные то внутрь, то наружу, выходили на мрачноватый задний двор. «Здесь моя контора, — пояснил Киблс. — Здесь можно поговорить без свидетелей».

Глоуэн посмотрел по сторонам. Обстановку нельзя было назвать роскошной — письменный стол, четыре узких стула с высокими спинками из гнутого тростника, темно-красный с черным орнаментом ковер; вдоль стены тянулись ряды картотечных ящичков, на приставном столике были беспорядочно разбросаны какие-то канцелярские принадлежности. Полка над картотекой поддерживала дюжину крупных керамических статуэток полуметровой высоты, изображавших чудовищ Тангтингского леса. На Глоуэна они сразу произвели сильное впечатление как исключительной тщательностью обработки, так и беспощадной выразительностью поз и пропорций —никогда еще он не видел ничего более кошмарного и отвратительного.

Киблс уселся за столом: «Приятные штучки, не правда ли?»

Глоуэн отвернулся от статуэток: «Как вы можете смотреть на такое каждый день?»

«У меня нет выбора, — сухо сказал Киблс. — Никак не могу их продать».

«Туристы оторвут их с руками! — возразил Глоуэн. — Они все покупают, и чем ужаснее выглядят сувениры, тем больше они платят».

Киблс хрюкнул: «Сто тысяч сольдо за дюжину?»

«Действительно, дороговато».

«Напротив, очень дешево. Один из тангтингских сверхлюдей — большой чудак. Он изображает своих собратьев в глине для развлечения. Я привожу его поделки на Землю, описываю их как потрясающие гениальные творения, полные психологических тайн, и продаю в музеи». Киблс показал большим пальцем на стул: «Садитесь и вкратце изложите сущность вашего дела. Не будьте многословны — я назначил прием нескольким другим посетителям».

Глоуэн сел. Его отец, Шард, как-то заметил, что правду не следует скрывать только на том основании, что она отражает действительность. В данном случае Киблс все равно не поверил бы ему на слово, в связи с чем правда выполняла ту же функцию, что и любая попытка ввести в заблуждение. Всю правду говорить, конечно, нельзя было. Вся правда, с точки зрения Киблса, была бы слишком невероятна.

«Я только что прилетел с Земли, чтобы провести деловые переговоры от имени клиента. Должен сразу заметить, что эти переговоры не имеют к вам никакого отношения. Тем не менее, просматривая список коммерческих агентов, я увидел ваше имя и вспомнил, что уже слышал о вас раньше. Не так уж много в Ойкумене коммерсантов по имени Мелвиш Киблс. Короче говоря, я решил к вам зайти».

Киблс слушал без особого интереса: «Продолжайте».

«Вы — тот самый Мелвиш Киблс, который в свое время сотрудничал с Флойдом Суэйнером?»

Киблс кивнул: «Старые добрые времена! Увы, они никогда не вернутся». Торговец откинулся на спинку стула: «Как вы узнали о моем знакомстве со Суэйнером?»

«От дочери Суэйнера. Она все еще живет на ферме в Большой Прерии».

Киблс поднял глаза к потолку, по-видимому вспоминая давно минувшие дни: «Я с ней знаком, хотя никак не припомню, как ее звали».

«Госпожа Чилке. Теперь ее все называют «мамаша Чилке» — если у нее и есть другое имя, я его никогда не слышал».

«Чилке! Да, именно так. И что вас привело на просторы Большой Прерии?»

«Все очень просто. Так же как и вы, я представляю интересы клиентов; в данном случае клиентом является Общество натуралистов. Точнее, я действую в интересах Общества безвозмездно — о какой-либо прибыли практически нет речи. Вы, случайно, не член этого общества?»

«Общества натуралистов? — Киблс отрицательно покачал головой. — Я думал, оно давно перестало существовать».

«Это не совсем так. Но вы сочувствуете целям этого общества?»

Киблс слегка улыбнулся: «Кто станет защищать убийство и разрушение? Кто станет возражать против целей натуралистов?»

«Никто — кроме тех, кто надеется извлечь прибыль из убийства и разрушения».

Киблс беззвучно рассмеялся, подрагивая мускулистыми плечами: «С таким балластом любая лодка пойдет ко дну».