Помни о микротанцорах

. Недавние идеалы оказались забыты.

Уже создавались первые киборги: женщины без желудка, питающиеся от энергии радиоактивного распада. Руки, ноги, глаза, уши, печень и сердце заменялись биопротезами, превосходящими в сотни раз природные аналоги. Оставшиеся ученые раотали над этим. Уже невдалеке за горизонтом маячил первый сверхчеловек, в котором останется совсем мало человеческого.

Но главная сеть все еще существовала и все еще была сильна. В декабре она предложила людям новую услугу: объединение нескольких человеческих сознаний в локальную сеть. Сейчас уже несколько тысяч старомодных влюбленных разгуливали по городу подключенные к сознанию друг друга. А несколько тысяч современных влюбленных связывались по трое, пятеро или по десятеро, независимо от возраста и пола.

– А где же демократия?

– Женщина и демократия несовместимы. Еще Ницше писал, что женщина понимает только деспотизм.

– Ваш Ницше ничего не понимал в женщинах. Он был секусульно фрустрированным беднягой с жуткими головными болями. У него не было ни жены, не любовницы. Он говорил о женщинах, как лисица о винограде.

Гектор слушал разговор в пол-уха. Команда по раскорчевке территории, как он и ожидал, оказалась не самым приятным обществом. Из двадцати мужчин в отряде (плюс староста двадцать первый) пятеро принадлежали к непокорной, но слабой духом и телом интеллигенции, остальные – просто уголовная пьянь. Гектор не принадлежал ни к тем, ни к другим и, таким образом, сразу оказался в изоляции. С утра к нему попробовал подъехать этакий вкрадчивый негодяй, распрашивавший о том и сем. В конце концов негодяй сообщил, что скрытных здесь не любят, и пообещал напомнить об этом во время обеда. Гектор пропустил угрозу мимо ушей. За себя он не волновался. А вот хлюпикам, рассуждавшим о Ницше, придется плохо.

К счастью, утро выдалось не морозным. Террирория раскорчевки представляла собой поле, беспорядочно усыпанное обломками бетонных плит и блоков. В щелях между плитами прорасли деревья, обыкновенные, не быстрых сортов.

Деревья были молодыми и небольшими, толщиной с фонарный столб. Больше всего неприятностей доставляли акации. Вначале дерево спиливали, оставляя высокий пень, потом всей толпой выворачивали куски бетона и оттаскивали их в стороны, потом принимались за пень. Интеллигенция работала с задором, соскучившись по физическому труду, уголовники в основном ругались и отлынивали. К обеду Гектор жутко устал. Затем к нему подошел тот самый утренний негодяй и сказал, что один человек хочет с ним говорить.

– Если хочет, пусть говорит, – ответил Гектор.

– Он может рассердиться.

– Это его проблемы.

– А если он рассердится…

– Если он рассердится, то пусть подойдет и я набью ему морду, – ответил Гектор.

– Ай-ай-ай, как плохо. Даже если ты набьешь ему морду, то Бате не понравится. Батька не любит, когда бьют своих.

– В таком случае, – ответил Гектор, – я набью ему морду красиво. Так, что Батька будет в восторге.

После этого негодяй отъехал.

Но до обеда произошло