Ганс Крысолов

я по заслугам, присваиваются штандарт и привилегии, - Майер втянул голову в плечи и снова задремал.

- Ганс Крысолов, - проговорил патер Бэр, - объясни нам, что хорошего в твоем ремесле и чему именно ты учил детей.

- Я учил их всему, что знаю сам. Я могу заставить упасть стаю саранчи - по счастью, в ваших краях не встречается этой напасти, - мне нетрудно остановить ратного червя. Но обычно я вывожу крыс и мышей, недаром меня прозвали Крысоловом.

- Прекрасное занятие для сына Людвига Мюллера, - заметил Бюргер, ловить по чужим амбарам мышей, получая один пфенниг за дюжину хвостов!

- Я учу всех, кто приходит за наукой! - выкрикнул Ганс. - И я не ловлю крыс, я изгоняю их, разом и надолго!

Вольф Бюргер, перегнувшись через бургомистра, пошептался с патером Бэром. Тот согласно кивнул. Тогда Бюргер, незаметно толкнув, разбудил бургомистра и начал что-то втолковывать ему. Старик послушно встал и объявил:

- Суд предлагает Гансу Крысолову доказать свое умение и отвести от себя обвинение в чернокнижии. Для сего назначается испытание. Упомянутый Ганс должен вывести крыс и мышей из кладовых амбаров и хлебных магазинов города Гамельна.

- И тогда мне позволят иметь учеников? - спросил Ганс.

- Мы примем решение, смотря по результатам испытаний, - промолвил бургомистр.

- Уже сегодня в Гамельне не останется ни одной крысы, - сказал Ганс твердо.

В сопровождении судей и охраны Ганс обошел город. Город был велик больше трех сотен каменных домов. Крысы таились в каждой щели неисчислимые полчища крыс. Он не мог бы прогнать их - им некуда уйти. Оставалось последнее.

Когда-то во время своих странствий, любопытный Ганс забрел далеко на север, в Лапландию. Там до сих пор живут язычники, которые молятся деревянным болванам и звериным черепам. Там так холодно, что не растет даже лес, и нет травы, чтобы прокормить коров и лошадей. Люди там ездят на оленях, а зимой солнце боится показаться из-за края земли. В этих тундрах живет пестрая снежная мышь - лемминг. Крошечный зверек, всегдашний корм огромных белых сов, хищных песцов, одетых в теплые шубы, и даже изголодавшихся по соли оленей. Но порой с леммингами случается что-то странное, и тогда они собираются в стада и идут в море. Ганс видел толпы малюток, спешащих на верную гибель. Пестрые мыши неутомимо шли, стремясь в воду. Вода кипела. Косяки трески и лосося поднялись из глубин за легкой добычей. В воздухе стоял стон. Кричали чайки, плакал ветер. И еще слышался тонкий скрип, свист - тот сигнал, что созывал пеструшек в поход. Этот звук Ганс не смог бы забыть никогда. И сейчас он собирался сыграть на флейте великий зов.

Ганс не колебался, он знал, что сумеет сделать задуманное, хотя прежде ему не приходилось убивать, используя свой дар. Гамельнские ребятишки прекрасно знали, какой бывает, а какой не бывает доброта, они бы не поверили, что доброта способна обманывать, заставлять и даже убивать. А она умеет все, только надо помнить, что однажды хрупкое чудо может разбиться, и ничто не