Мавзолей для братка

убедиться, что у вас всё в порядке!

«Вот же настырный!»

Арталетов, злясь на всё на свете, и в первую очередь на себя, с лязгом откинул монументальный крюк и отступил в глубь комнаты, скрестив руки на груди и заранее нахмурив брови. Более всего он жалел, что не успел натянуть хотя бы штаны и сапоги, а так, в кальсонах и длинной рубахе навыпуск, похожей на дамский пеньюар, чувствовал себя донельзя неловко, чуть ли не голышом.

Хозяин, впрочем, оказался одет еще легче – лишь в тонкую, почти дамскую рубаху до пола. Падающий из коридора приглушенный свет четко обрисовывал под легкой тканью всю его субтильную фигуру, казавшуюся полупрозрачным фантомом.

Словно не касаясь ногами пола, он плавно скользнул в комнату и с улыбкой остановился над черепками кувшина. Похоже, что он ничуть не сердился:

– Действительно, всего лишь кувшин… Простите, сударь, что побеспокоил вас в столь поздний час. Чем я могу искупить свою вину перед вами?..

По-прежнему улыбаясь, он легко, словно пушинка, несомая сквозняком, двинулся к Георгию.

– Позвольте, сударь, – пролепетал Жора, отступая. – Но вы… Вы меня не за того приняли… Я не из таких…

Он пятился вокруг стола все быстрее, а кабатчик, улыбаясь еще слаще, наступал. Арталетов чувствовал, что у него начинает кружиться голова…

«Что это со мной…»

Еще миг, и юноша настиг бы его, плавно опускающегося в дрему, как за окном раздался всё тот же ужасный вопль, который встретил Арталетова у дверей харчевни.

Вздрогнув, путешественник бросил взгляд в сторону окна и опешил, наткнувшись на зеркало: там отражался лишь он один, а преследователь отсутствовал!

– Черт побери! – выругался кабатчик, неуловимо преображаясь.

Теперь на лице его, больше напоминающем гипсовую маску, чем физиономию живого человека, вместо улыбки щерился оскал чудовищно удлинившихся зубов, а коротко подстриженные ногти на ухоженных руках превратились в хищно загнутые кошачьи когти.

Но самую страшную трансформацию претерпели глаза.

Куда делись прекрасные лазоревые очи, глядевшие с ангельской кротостью? Теперь на их месте яростно сияли два… Да они вообще не походили на глаза человека, эти озера жидкого пламени, в которых рождались, отцветали и, почернев, исчезали протуберанцы. Такое можно увидеть, лишь заглянув в доменную печь с расплавленным металлом или в топку котельной… В иной, естественно, цветовой гамме, несколько напоминающей навязчивую рекламу Газпрома по телевидению.

Вряд ли все хваленые голливудские спилберги и кэмероны, штампуя для своих «ужастиков» латексно-пластилиновых монстров, щедро политых кетчупом и смазанных вазелином, достаточно четко представляли их в реальности…

– Всё равно ты будешь моим, человечишка… – прохрипела тварь, уже совсем не походившая на человека, разве что лишь рубашкой, болтающейся на костлявом торсе, покрытом сероватой, трупно-пятнистой кожей. – Тебе не уйти…

Чувствуя, что сердце останавливается от инфернального ужаса, Георгий с лязгом выхватил шпагу из ножен, лежащих вместе с одеждой