Мавзолей для братка

митрия Михайловича, слишком рано…

Хм-м, и русалка неопределенного пола с кружкой отсутствующего в ассортименте пива на месте…

Георгий уже взялся за осклизлое металлическое кольцо на двери, как где-то неподалеку раздался жуткий вопль, которому самое место в хичкоковских ужастиках, а вовсе не в добропорядочной средневековой Франции. Принято писать, что при таких звуках у героев стынет в жилах кровь. Арталетов же, которого и так колотило, будто в лихоманке, никакого понижения температуры не почувствовал. Ну, орет и орет, что с того? Может, прищемил себе что-нибудь… Прищемила… Прищемило…

Вопль не повторялся, и Георгий, пожав плечами, вежливо грохнул о рассохшиеся доски кольцом, которое, как он отлично помнил, здесь заменяло и дверную ручку, и звонок заодно. Очень удобно, между прочим.

– Входите, не заперто… – глухо донеслось изнутри.

«Он что, не спит совсем? – подивился Арталетов, запахивая мокрые полы плаща. – Голос вроде не заспанный…»

Но размышлять под проливным дождем про то, жаворонок хозяин или всё-таки сова, было как-то не с руки, и путешественник, толкнув действительно незапертую дверь, вошел внутрь.

Обстановка в корчме нисколько не переменилась: та же теснота при не маленьких, в общем-то, размерах помещения, та же громоздкая мебель, эту тесноту и порождавшая, кислый дух, смешавший в себе несколько взаимоисключающих ингредиентов, но…

– Рад приветствовать, – донеслось из-за стойки, и, прищурившись (освещение показалось еще более отвратительным, чем в прошлый раз), Георгий различил говорившего.

Вопреки ожиданиям, это оказался совсем не папаша Мишлен…
* * *

– Добрый вечер, – вежливо произнес корчмарь. – Чем могу услужить?

Георгий невольно составлял словесный портрет нового персонажа. Высокий, стройный юноша, по всем статьям выгодно отличавшийся от папаши Мишлена, смахивавшего больше на старого пирата на пенсии (по слухам, он таковым и являлся). Обходительный, с открытым, славным лицом, может быть лишь чуть-чуть бледноватым, в аккуратном темном костюме, добротном, но без всяких излишеств… Разительная противоположность субъекту, встретившему путешественника в первый раз и сразу же последнего обхамившего и обсчитавшего.

– А папаша Мишлен?.. – всё равно начал Арталетов, осторожно присаживаясь за тот же самый столик, за которым познакомился с Леплайсаном.

– Увы, – блеснул ровными зубами в улыбке новый хозяин, уловив суть вопроса с полуслова. – Здешний климат наскучил старому хозяину, и он переселился на юг, ближе к теплу.

– Вместе с семьей? – уточнил Георгий, смутно припоминая, что папаше помогали мальчишки-сорванцы.

– Конечно! У них ведь такая дружная семья…

– А вы как же?

– Корчму он уступил мне, как своему дальнему родственнику, – начиная терять ангельское терпение, ответил юноша. – Я ему прихожусь троюродным племянником по матери, – упредил он другие вопросы.

– Ну, если по матери…

«Действительно, какого черта я прицепился к этому парню? – досадливо одернул себя Георгий. – Племянник, сват,