Путь, данный герою (СИ)

– Какой ты чувствительный, Кэрри, – заметил Вэй.

– Может быть, нам вещи с повозки тоже занести? – предложила Гордислава.

– Зачем? – улыбнулся лучник. – Мы же одни в этом городе, следовательно, никто их не украдет.

– И дождя не предвидится, – добавил Зелорис.

– Гордислава отчасти права, – вмешался развалившийся на лавке Дрейк. – Занести вещи было бы не плохо: не более двух дней назад по городу проходила целая толпа. Но поскольку мне даже пальцем шевелить лень, позволю себе перенять у Рэйны наивности и оптимизма и буду считать, что те люди уже далеко ушли и ворами не являются.

– Ты слишком мнительный, Кэрри, – вздохнул Вэй. – Я предлагаю даже ночное бдение не устраивать.

– У, – поддержал Зел. – Пусть и бывший, но это постоялый двор.

По сложившейся традиции, если друзьям предстояло ночевать под открытым небом или в пещерах – во всех местах, помимо постоялого двора, Зелорис, Вэй Арэн или Кэрэндрейк по очереди охраняли сон своих товарищей. Но сейчас жар пустыни и невыносимый зной настолько утомили путников, что им захотелось напрочь забыть обо всех возможных опасностях и думать лишь об отдыхе.

Как только стемнело, странники погрузились в сон. Зелорис, Вэй Арэн и Кэрэндрейк остались на первом этаже и спали прямо на лавках, а Гордислава и Рэйна поднялись на второй этаж, где улеглись на кровати. Четверо друзей спали крепко и безмятежно, чего нельзя было сказать о малышке Рэй, разбуженной беспощадным кошмаром уже через тридцать минут после закрытия глаз.

Рэйна села на кровати и отдышалась. Ее бил холодный пот, капельки которого скатывались по гладкой коже собирательницы историй, унося с собой желание продолжать сон. Девушка провела рукой по волосам и посмотрела в окно.

Лунный диск освещал стены зданий города-призрака, некогда бывшего живым. Рэйна подумала о том, что города чем-то похожи на людей: также рождаются, живут и умирают. Родившийся на караванном пути город Зарса никогда не знал одиночества: сотни караванов проходили через него каждый год, тысячи людей ступали по его грунтовым дорогам, улицы Зарсы никогда не ведали тишины, поскольку голоса людей не утихали даже ночью. Город жил. Когда десять лет назад Трилунская Империя исчезла за одну ночь, караваны перестали ходить, улицы города больше не были столь многолюдны, а по ночам на город опускалась тишина: он засыпал. Приезжих практически не было, а вскоре и жители Зарсы стали постепенно покидать свои дома, уезжая жить на другие территории. Город стал засыпать раньше, а просыпаться позже. Однажды, заснув, Зарса уже не проснулся. Опустевший, лишенный своих жителей город умер. Город умер, но о людях, еще полтора года назад ступавших по его улицам, напоминали оставленные ими в покинутых домах вещи. Время ещё не успело разрушить здания, отчего Зарсу можно сравнить с покойником, который ещё не успел остыть. Казалось, что стоит Солнцу подняться над горизонтом, воцарившись в безоблачном небе, люди покинут свои дома, выйдут на улицы, и город проснется, вновь оживет.

Размышления Рэйны прервал доносившийся снаружи шорох. Девушка высунулась в окно, чтобы найти источник шума, но так как тот уже стих, любопытство собирательницы историй осталось неудовлетворено. Вздохнув, малышка Рэй хотела вернуться в прежнее положение, но случайно стукнулась затылком об оконную раму, посему потеряла равновесие и чуть не выпала из окна. Девушку спасло то, что она вовремя успела зацепиться руками за подоконник. Решив, что хватит с неё приключений, собирательница историй с осторожностью «вернулась» в комнату. Однако стоило ей это сделать, как снаружи донесся лязг металла, а вслед за ним приглушенная ругань. Помимо пятерых путников в Зарсе был кто-то ещё.

Рэйну охватило чувство тревоги, и она быстро, как только могла, спустилась на первый этаж, чтобы сообщить друзьям об этом.

– Чего? – спросонья проворчал Кэрэндрейк, которого собирательница историй вновь решила разбудить первым.

– Снаружи кто-то есть, – взволнованно ответила Рэйна, прекратив теребить его за плечо и принимаясь за пробуждение Зелориса.

Разбуженный внезапным прикосновением к своему предплечью мечник от неожиданности вскочил на ноги, перед этим случайно задев сапогом колено Вэя, спавшего на соседней лавке.

– Снаружи кто-то есть, – повторила Рэйна, не дав разбуженному случайным пинком Вэю высказать Зелорису свои мысли по поводу ушибленного колена.

– У? – переспросил Зелорис, сдерживая зевок.

– Сначала шорох, – протараторила собирательница легенд, – потом лязг, а затем голоса.

– Что за голоса? – оживился Вэй Арэн. – Милое хихиканье прелестных красавиц?

– Нет, – возразила малышка Рэй, – грубая мужская ругань.

– Может, это такие же путники, как и мы, – предположил Зел.

– Не похоже, – возразил Кэрэндрейк, на протяжении всего времени после пробуждения прислушивавшийся к звукам снаружи. – Они крадутся и прячутся.

– Что же нам делать? – пролепетала Рэйна.

– Давайте натравим на них Кэрри, – предложил Вэй.

– Давай лучше я на тебя сейчас натравлюсь, – ответил Дрейк, снова укладываясь на лавку. – Вас с Зелом и двоих хватит, а я нанят как лекарь, и вмешиваться буду, лишь если ваша встреча с врагами будет грозить увеличением моей «целительской» работы.

– Я пойду, – прошептал Зелорис, взял в руки меч и направился к выходу.

– Удачи, – пробормотал Кэрри и закрыл глаза.

Зелорис подошел к двери и прислушался. Спустя несколько секунд его доселе безэмоциональное лицо вдруг показало, что и оно может отображать чувства мечника: глаза округлились от возмущения, брови сдвинулись от гнева, губы искривились от злости. Если бы Зелорис не стоял спиной к своим друзьям, Рэйна, увидев такое лицо товарища, вскрикнула бы от испуга.

Дверь распахнулась, Зелорис с мечом наголо вышел на улицу, и от испуга вскрикнуло двое крепких мужчин, отступило на шаг назад ещё трое, а двое их товарищей выронили из рук сумку с вещами Гордиславы, которую, как и другие вещи пятерых путников, пытались стащить с оставленной снаружи повозки.

– Красть – плохо, – прорычал угрюмый мечник, медленно приближаясь к семерым ворам.

– Мы больше не будем, – пролепетал вцепившийся в лютню собирательницы историй самый молодой из воришек.

– Верните вещи назад, – потребовал Зелорис.

– Х-хо-хорошо, – поспешно кивнул головой второй вор и вместе с остальными принялся укладывать обратно в повозку украденные из неё вещи.

– Всё вернули? – холодно спросил Зелорис, когда семеро воров всем своим видом показали, что закончили выполнять требования мечника.

– Разумеется, – словно возмущаясь тому, что мечник мог предположить обратное, произнес худощавый вор.

– Проверю, – прошептал Зелорис.

– Подождите! – встрепенулся низкорослый воришка и принялся судорожно вытаскивать из карманов, рукавов и складок одежды то, что первоначально возвращать не собирался.

Его примеру последовали и остальные воры. Когда всё украденное у пятерых путников вернулось на свое место, Зелорис, убрав меч в ножны, сказал:

– В качестве наказания вы будете всё это охранять до того, как мы с друзьями отправимся в путь.

– Охранять? – переспросил один из воришек.

– Здесь могут быть ещё люди, такие, как вы, – объяснил Зелорис. – Вы будете следить за тем, чтобы с этой повозки ничего не украли. Как и саму повозку. А я пойду спать. Но если утром я не обнаружу здесь вас, хотя бы одну из вещей, все вещи или повозку, то до вечера вы не доживете, как бы не старались.

– А с чего ты взял, что мы будем тебя слушаться? – усмехнулся самый наглый из воров.

– Не будете? – лицо Зелориса не выражало никаких эмоций в то время, как его рука ласково гладила рукоять меча.

– Будем! – поспешил воскликнуть низкорослый воришка. – Вы можете спокойно предаваться сну, молодой господин, и не беспокоиться, что с вашим добром что-либо случится.

– У, – кивнул Зелорис, затем направился обратно к друзьям.

Стоило мечнику переступить порог, как на него тут же набросилась Рэйна.