S.T. (авантюрный роман). Собачья жизнь. Рассказы. Заметки на полях бытия (СИ)

Я, Ваня, счастлив здесь… Да, иногда нелегко, но кто сказал, что счастье в беззаботном ничего не делании. Я люблю этих людей и некоторые , наверное, любят меня, делая меня счастливым. Иногда я могу помочь им, а они всегда помогают мне. Убого всё сводить к деньгам, они – один из инструментов счастья, но далеко не главный. Тот, кто видит только  в этом своё счастье, рано или поздно понимает, что это не так. Счастье для меня – в других.  Всех кого мы любим, мы должны стараться делать счастливыми, тогда будем счастливы и мы…

Фил замолчал, а потом нагнулся к своему рюкзаку и бережно достал небольшой свёрток длиною около 15 сантиметров. Он положил его на стол и бережно развернул старую линялую тряпочку.  В руках у него оказался массивный, местами поржавевший  четырехгранный стержень, одна сторона его заканчивалась грибовидной шляпкой, вторая коричневым остриём сходила на нет.

- Этот гвоздь мне передал отец Сергий в день своей кончины… - помолчав, сказал Фил. – Он сказал, что в своё время ему передал его один странник, прибывший из Палестины. Он уверял, что это один из тех самых гвоздей, которыми был скреплен один из крестов на Голгофе, крест раскаившегося разбойника. Он тогда слабо улыбнулся и сказал, что хоть это и маловероятно и таких гвоздей ,наверное, не одна тонна, но он носил его всю жизнь. Ведь в тот памятный день раскаившийся разбойник сделал самый главный шаг в своей жизни и миллионах последующих раскаивающихся грешников. Он понял, что жил неправильно и сделал шаг, чтобы навсегда изменить это. Отец Сергий всегда доставал его, когда надо было решить, что делать и молился. И как он сказал, он его никогда не подводил… Так вот, Ваня. Я хочу отдать его тебе…

- Но… Это ж Ваш… Да и память… - путано начал Иван.

- Такие вещи невозможно подарить… - улыбнулся Фил. – Они живут своей жизнь, переходя от одного человека к другому, даже возвращаясь, когда это необходимо… Сейчас я чувствую правильно, чтобы он побыл у тебя… Ты решаешь самый главный вопрос в своей жизни. Так что он тебе нужнее…

- Бери… Идиот… - вдруг произнёс Маня. Его шерсть встала дыбом, а глаза замерцали. – Фил! Это настоящий гвоздь… Я ведь это чувствую! Ну, и силища!.. Это – царский подарок!..

Фил улыбнулся и подвинул тряпочку с гвоздём к Ивану:

- Ну, значит угодил!

Он вздохнул…

- Ну, ладно, ребята и зверята, мне надо собираться!

Фил наклонился и не спеша одел ботинки. Встал из-за стола, накинул лямку рюкзака на плечо и ласково погладил притихшего Маню.

- Ну, до встречи! Рад был познакомиться с Вами! ..Маня!.. Иван!..

Они обнялись с Ваней. У Вани как-то болезненно сжалось сердце. Удивительно, но Фил за полчаса  стал таким близким и родным, как будто они были знакомы тысячу лет…

- Не переживай, ещё встретимся! – Фил лукаво подмигнул. – Я это точно знаю!..

Иван с Маней наблюдали как высокая тощая нескладная Фигура Фила исчезает среди посетителей супермаркета, словно художник накладывая мазки постепенно заштриховывает ускользающую тень. Маня грустно вздохнул, но ведь встречи не бывают без  разлук и хотя уходящий забирает частичку тебя , в каждой разлуке есть частица новой встречи…

Капучино был допит. Гвоздь завёрнут и бережно положен во внутренний карман куртки. Эмоции после встречи с  Филом  затихли… Маня внимательно посмотрел на задумавшегося Ивана:

- Ну, Ваня, пора… И так задержались… Посмотри на камень…

Ваня достал тёплый камешек из кармана. На поверхности часто пульсировала надпись «St»…

- Видишь! Давно пора, а то опоздаем!..  Since tempore! Вовремя, без опозданий… Пошли… - Маня уверенно спрыгнул со стула и не оборачиваясь посеменил в проход…

Они как-то внезапно оказались перед знакомой стеклянной витриной. На высоком барном хромированном  стуле по-прежнему восседал человек в чёрно-фиолетовом смокинге, точно сутки никуда не отходил.  Чёрные остроносые  ботинки из тонкой кожи, украшенные  ярко-красными  шнурками,  выстукивали какую-то дробь . Сизый дым от внушительной сигары по-прежнему мерно покачивался в такт неведомой мелодии. Пузатая рюмка , словно экзотическая призма, рассеивала проходящий свет на все оттенки золота, распространяя умопомрачительные запахи элитного алкоголя.  Мерно покачиваясь на высоком стуле,  толстяк сосредоточенно читал всё ту же газету «Правда», периодически  дымя при этом сигарой…  Возле стула стоял маленький уродец в жёлтом женском платье с иероглифами, отороченном ярко алыми лентами. Огромный нос словно жил своею собственной жизнью на крохотном личике, практически безо лба. На затылке кокетливо красовалась маленькая косичка с золотым бантом. Маленькие глаза близоруко-дружелюбно поглядывали  на ладонь  своей правой руки, где  у него сидела красивая  большая бабочка махаон, периодически хлопая крылышками…

- Шлитцы! – радостно охнул Маня. – Ты здесь дружище! Как же я по тебе соскучился!

И кот бросился к уродцу…

Человек  в смокинге резво отложил газету и,  легко вскакивая с барного стула, радостно воскликнул:

- Ну, наконец-то! А то мы уже заждались! – и зубасто улыбнулся. – Ну, и как дела?

Маня, ну, успокойтесь же! – цыкнул он, на радостно возящихся в углу Маню и Шлитци.

- Как встретятся, так никому покою нет. Поистине встреча тела с мозгами! ..

- Это Шлитци!  Тот самый, Ваня, о котором я тебе рассказывал … - радостно сообщил Маня. – А это – Ваня, наш клиент.

Ваня осторожно пожал маленькую, тёплую ручку Шлитци и почувствовал удивительную симпатию к этому нескладному, маленькому уродцу. Потревоженная бабочка уселась ему на макушку, став своеобразным  вторым бантиком и тихо подрагивала крылышками, готовая улететь при малейшей опасности.

- Так, давайте наконец-то  присядем! – человек в смокинге щёлкнул пальцами и из воздуха появился круглый прозрачный стол с тремя дымчатыми креслами вокруг него. – Милости прошу!

Человек в смокинге плюхнулся в кресло.

- Садимся! Все надёжно и не ломается… Сегодня чисто мужская компания… - он хмыкнул. – Никаких девочек. Серьёзные вопросы решаем… Ну, и что Иван надумали?

Он внимательно посмотрел на Ваню. Иван вдруг понял, что все и человек в смокинге и Маня и даже Шлитци, почему-то знают,  как он поступит, и только он сам не знает этого… Или всё же знает?.. Внутри была какая-то мешанина из разных мыслей и образов. Истерическая усталость от мук выбора, раздвоенность между рациональным выбором и мятущимися чувствами. Собственное эго размером в свою предыдущую жизнь и образы близких – мамы, папы, жены, детей. Собственные успехи и неудачи, счастливые мгновения прошлого и неудовлетворённость того, что сделать не смог…  Изматывающее         состояние выбора , которого лучше б и не было вовсе…

Он машинально залез в карман куртки и рука нащупала гвоздь… Он бережно вытащил свёрток из кармана и положив его на стол развернул его.