Охотники за мифами

— Денек становится все интереснее, — сказал Голубая Сойка.

Оливер оглянулся и увидел, что их догоняет несколько машин, из которых выглядывают типы, похожие на папарацци. Он выругался себе под нос и попытался поторопить Кицунэ:

— Прости, но если к тому времени, как сюда приедет полиция, мы не станем выглядеть менее подозрительно, все будет гораздо хуже.

— Понимаю… — пробормотала она, тяжело дыша. — Я уже выздоравливаю.

— Эй! Привет! — окликнули их из проезжающей машины. В окошко высовывался пассажир с фотоаппаратом в руках.

Оливер отвернулся и снова увидел Гонг-Гонга, все еще лежавшего на руках у Голубой Сойки. Он перевел взгляд на обманщика.

— Ты можешь сделать что-нибудь? Навести чары, или как там еще? Чтобы они видели не нас, а что-то другое? А мы бы стали невидимы для них?

Перья в волосах Голубой Сойки развевались на холодном декабрьском ветру. Только теперь Оливер заметил, что идет снег. На густые черные волосы и узкие плечи Голубой Сойки ложились снежинки.

— Тебе, часом, не друид нужен? — с ухмылкой спросил Сойка. — Или еще кто в этом же роде?

Оливера покоробили знакомые выражения в устах Приграничного, но он кивнул:

— Именно.

— Не выйдет. Я не чародей, просто обманщик. Знаю несколько ловких приемов, вот и все, — сказал Голубая Сойка.

Он на ходу переложил Гонг-Гонга на левую руку, а правой коснулся окровавленного плаща Кицунэ. Пробежал пальцами по меху.

Когда он отнял руку, крови на ней не было. Оливер увидел, что и черная туника Кицунэ, еще недавно пропитанная кровью, полностью обрела прежний вид.

— Просто ловкий приемчик, — произнес Голубая Сойка, и веселье исчезло с его лица. Теперь оно выражало нечто вроде философского сожаления.

— Он умер? — спросил Оливер, кивая на дракона.

Голубая Сойка нахмурился и посмотрел на темное небо. Снег хлестал ему в лицо.

— Надвигается буря. С ним все будет хорошо. Другим повезло меньше.

Кицунэ отодвинулась от Оливера. Она уже могла идти самостоятельно. Крови не было, и она утверждала, что поправляется; но она по-прежнему не отнимала руки от того места, где была рана, и на ее лице отражалась боль.

— Туда пришли Охотники, Оливер, — сказала она.

И когда она дотронулась до его руки, он понял, что это произошло не случайно. На ее лице появилась такая нежная печаль, что ему захотелось обнять ее и прижать к себе. Он вспомнил, как в гостинице в Перинфии она разделась, чтобы принять душ, и вздрогнул. Джулианна была его невестой. Что бы ни случилось между ними, он все еще любил ее. Во всяком случае, он был почти в этом уверен. Почти.

— Я так и понял. Что… Я хотел спросить: кто-нибудь еще спасся?

Перед ними вырос мост через Темзу.

— Там были кирата, — продолжала Кицунэ, и ее отстраненный взгляд ясно говорил, что она заново представляет себе всю эту страшную картину. Ее губы скривились от отвращения. — И марра пришел с ними.

Оливер вздрогнул, вспомнив демона с головой барана, которого видел всего одно мгновение в Бромфилде, перед тем как они убежали. Холодный ум, явно присущий странному существу, пугал его. Марра поселился в его сознании воспоминанием о ночном кошмаре.

— По меньшей мере двое мазикинов убиты. Один, возможно, бежал, но не с нами. Лайлокен и Юки-Онна погибли, — произнес Голубая Сойка, на ходу свесив голову на грудь. — Я не успел сказать Фросту, что его сестра умерла.

«Сестра». У Оливера кольнуло сердце, когда он подумал о Колетт и понял, чего лишился Фрост.

— Наверняка он почувствовал, — сказала Кицунэ. — И знает.

Боль в затылке молоточком отстукивала уходящие секунды. Дело и так уже зашло слишком далеко. Им надо где-то спрятаться, обсудить все как следует и решить, что делать дальше. Надо убраться от взглядов зевак, пока не подоспела полиция — а полиция может объявиться в любой момент. Но он не мог уйти. Пока.

— Мазикины… — начал он, а потом вздохнул, качая головой. — Теперь я все равно что покойник. Ни одного проклятого шанса найти профессора.

Кицунэ коснулась его локтя. Ее губ коснулась измученная улыбка.

— О нет, Оливер. Они определили его местопребывание еще до нападения. Кёниг живет на острове Канна, у побережья Шотландии.

Ему словно вкололи адреналин прямо в сердце. Оливер оглянулся по сторонам, почти физически ощущая приближение полицейских. Но теперь, когда он знает, что Кёниг жив и Кицунэ известно, где он находится, требовалось принять решение. Надо выбраться из Лондона. И поэтому ничего не остается, как снова пересечь Завесу.

— Нужно рассредоточиться, — торопливо проговорил он. — Слушай, Голубая Сойка, я не знаю всех твоих способностей, но мне точно известно, что ты не можешь таскать повсюду Гонг-Гонга и не привлекать внимания — не говоря уже о том, как ты одет. Скоро все здесь узнают о случившемся.

Оливер с силой провел пятерней по волосам, словно хотел их вырвать.

— Кто-нибудь из вас ориентируется в этом городе?

— Я был здесь однажды. Давно, — ответил Голубая Сойка.

Вой сирен, крики людей… Оливер пытался соображать.

— Ладно, хорошо. Послушай, тут есть одно место. Называется Трафальгарская площадь. Там стоит статуя адмирала Нельсона. Если понадобится, можешь спросить дорогу. Но только не с этим чертовым драконом на руках. Прикрой его чем-нибудь, что ли. Встретимся в полдень у подножия памятника.

— А ты что собираешься делать? — спросила Кицунэ.

— Собираюсь все уладить, — ответил Оливер и засмеялся слегка истерично, словно был немного не в себе. — Надо же разобраться со всем этим дерьмом.

Он не стал упоминать ни о гибели отца, ни об исчезновении сестры. Это было бы не ко времени. Возможно, потом ему представится возможность все рассказать. Сейчас было важно одно: выбраться из Лондона, не попав больше ни в какую беду.

Дойдя до моста, они двинулись по нему через реку. За спиной взвыла сирена. Оливер оглянулся и увидел, что возле угла, с которого он звонил Джулианне и где прямо из парка Баттерси появились Приграничные, чуть не лишив народ веры в здравый смысл, остановилась полицейская машина.

— Нас вот-вот догонят, — в отчаянии повернулся он к Голубой Сойке. — Ты должен исчезнуть отсюда, вместе с этим.

Обманщик улыбнулся:

— Увидимся на Трафальгарской площади.

С этими словами Голубая Сойка выкинул Гонг-Гонга за перила моста. Оливер закричал, но остановить его не успел. Падая, дракон вроде бы проснулся, изогнул тело и попытался расправить крылья. Но вошел в воду и утонул не хуже якоря.

— Какого черта…

Кицунэ схватила Оливера за руку:

— С ним все будет хорошо. Ведь он же Черный Дракон Бурь. Он лечится во сне. Он спас нас. А теперь проснется.

При этих словах небо потряс такой раскат грома, что Оливер даже поглядел на облака — не случилось ли какой катастрофы. Грохот был таким, словно рушился весь мир. В тучах метались молнии, не достигая земли. Снегопад усилился, повалил еще гуще. Еще недавно день был ясным, но теперь надвигалась пурга.

Оливер посмотрел на то место, куда упал Гонг-Гонг, и увидел рябь на поверхности воды и нечто, движущееся под водой. Настолько огромное, что казалось, будто река выходит из берегов. Потом оно скрылось.

Оливер не успел бы не только глазом моргнуть, но даже подумать об этом — так быстро все произошло. Голубая Сойка исчез, а там, где стоял человек с перьями в волосах, сидела лишь маленькая птичка с таким же оперением. Птичка взмахнула крылышками и полетела через Темзу, словно играя со снежной бурей.

Кицунэ сплела свои пальцы с пальцами Оливера.

— Скоро все будет хорошо, — сказала она.

Полицейская сирена — ее пронзительный визг очень отличался от воя американских сирен — голосила все ближе. Оливер увидел, что пробка начала рассасываться. Упрямые зеваки неохотно уступили место полиции.

Он покачал головой:

— Нет, Кицунэ.

— Мы возьмемся за руки. — Она поморщилась, дотронувшись до живота, а потом слабо улыбнулась. — Пусть думают, что мы влюбленные…