Выбор наследницы (СИ)

— Я лично арестую каждого за измену, если де Брок уйдёт и на этот раз!

Оливия находилась в состоянии шока, единственная мысль вертелась у неё в голове: "Это из-за меня Ралина погибла. Надо было сразу рассказать, что Эмори приходил ко мне, тогда бы они подготовились…" Линнер, склонившийся над Ралиной, сразу понял, жить девушке осталось считанные ми-нуты.

— Джарт… — она вцепилась в рукав Ленмора холодеющими пальцами. — Джарт, Оливия… она хорошая, не надо обижать её… Она ни в чём не виновата… — фиалковые глаза умоляюще посмотрела на него. — Обещай мне…

— Ралина, девочка моя, — Джарт убрал с её лица светлый локон. — Как же так, милая, почему ты уходишь?..

Тихие, как дуновение ветра, слова:

— Потому что ты… нужен Дориану… нужен Альмарис… ты нужен матери… ты нужен Нимелии, своей стране, Джарт… — исчерпав в этой фразе последние силы, она неслышно выдохнула. — Я люблю тебя, родной мой…

Ралина умерла тихо. Джарт нежно погладил золотистые волосы, чувствуя, как отчаяние причиняет почти физическую боль, как вместе с Ралиной ушла какая-то часть его. Сжав руки в кулаки, он вдруг закричал:

— Ааааа!!!

Все вздрогнули, Линнер обернулся, услышав неясный шум: Оливия лежала на тротуаре в глубоком обмороке. Волшебник сделал так, чтобы она как можно дольше оставалась в милосердном забытьи — для её же собственного спокойствия. Вернулись люди Кендалла, с желанной добычей. Де Брок выг-лядел далеко не лучшим образом, он сопротивлялся до последнего, пока его не связали.

— Отлично, — Дориан смерил пленника холодным злым взглядом. — Я никому не прощаю убийства друзей. Кроме того, ты ответишь и за Сэнди. Пусть к её допросам ты имеешь мало отношения, но поймал её именно ты со своими людьми. И вообще, у меня к тебе длинный счёт за замученных и убитых друзей.

— Месть не красит вас, милорд, — Эмори криво усмехнулся разбитыми губами.

— Я не собираюсь убивать тебя без суда, — Кендалл тоже улыбнулся, но от его улыбки у друзей мурашки пробежали по спине. — Линнер, вскрытие сейфа отменяется, поедешь со мной в тюрьму. Рейк, отвези Джарта и… Ралину в особняк.

— А куда миледи? — негромко спросил волшебник.

Де Брок с некоторым беспокойством покосился на бесчувственную жену.

— К ней домой, разумеется. И… можешь снять охрану, она больше не нужна.

Молодую женщину, так и не пришедшую в себя, повезли в экипаже домой, а Рейк отправился в штаб вместе с угрюмым, оцепеневшим Джартом и телом Ралины. Кендалл с Линнером сопровождали ценного пленника, за всю дорогу не обмолвившись с ним ни словом. Только в тюрьме, в той камере, в которой когда-то провёл не самые лучшие дни Линнер, Дориан обратился к де Броку:

— Завтра утром будет суд, милорд, и можете быть уверены, вас ждёт смертный приговор. Всего хорошего.

Эмори в ответ только скривился в презрительной усмешке.

Выйдя из тюрьмы, Линнер сказал:

— Я заеду к леди де Брок, скажу, что её муж арестован, и заодно проверю, как она.

— Только не сильно задерживайся, — хмуро кивнул Кендалл. — Джарту сейчас очень плохо, и не забывай о Сэнди.

Едва волшебник переступил порог гостиной, где на диване лежала Оливия, над которой хлопотала охающая горничная, как женщина пришла в себя.

— Миледи, завтра над вашим мужем состоится суд, — ровным голосом сообщил Линнер.

— А Р-Ралина? — заикаясь, спросила она.

— Она умерла.

Оливия всхлипнула, закрыв лицо руками.

— О, боги, это я виновата! Надо было вам сразу сказать, что Эмори приходил ко мне!

— Успокойтесь, леди, вас никто не винит, — Линнер попытался унять слёзы, но у него ничего не получилось.

Измученные за эти дни нервы Оливии сдали окончательно, и у неё началась истерика. Волшебник не стал ничего предпринимать, чтобы успокоить Лив, посчитав, что будет лучше, если она выплеснет накопившееся напря-же-ние. Часа через полтора рыдания перешли в судорожные вздохи, а потом Оливия и вовсе затихла.

— Послушайте меня, — Линнер отстранил заплаканное личико от своей груди. — Вам сейчас лучше всего подняться к себе и поспать.

— Что со мной будет? — безжизненным голосом спросила Оливия.

— Вы вольны жить так, как вам хочется, миледи, вы свободны.

Она подняла на него потухшие, тёмные глаза.

— Я хочу прийти завтра на суд.

— Миледи, может, не стоит?

— Я хочу закрыть за прошлым дверь, — тихо ответила Лив.

— Как вам будет угодно, — волшебник вздохнул и поднялся. — А теперь вам лучше пойти и отдохнуть.

Покинув пустой и тихий дом, Линнер никак не мог забыть застывшую фигурку в простом сером платье, устало проклиная все войны и восстания. Ну в чем была виновата эта женщина? Разве только в том, что вышла замуж не за того человека…

А в особняке Линнера ждала Сэнди, Джарт, Дориан и остальные, и каждому надо помочь, где словом, а где магией, кроме того, накопилось много донесений от волшебников, находившихся в составе патрулей, и их надо просмотреть. К концу дня он совершенно вымотался, уединив-шись наконец в своей комнате. Похороны отложили на два дня из-за де Брока — все хотели поскорее покончить с этим неприятным делом.

— Милостивые боги, как же я устал… — пробормотал Линнер, откинувшись на спинку кресла. — Дориану скоро уезжать, а за порядком в Монтаре надо следить, и Каммера поймать всё-таки было бы неплохо…

Раздался осторожный стук в дверь. Волшебник скрипнул зубами с досады.

— Кто там? — он постарался придать голосу бодрость.

— Я ищу Линнера, — в комнату вошла молодая женщина в простом белом плаще и таком же платье.

Волшебник сделал над собой усилие и встал навстречу гостье.

— Это я, миледи.

Женщина склонила голову.

— Леди Эллинора, из Херим Амира, приятно познакомиться.

Линнер с интересом смотрел на неё: красивое лицо в обрамлении каштановых локонов хранило бесстрастное выражение, но усталость прочертила на нём морщины, и пальцы женщины судорожно стиснули полы плаща, а в самой глубине серых глаз таилась тоска, отчаяние и тревога.

— Садитесь, миледи, — Линнер поспешно подвинул ей кресло. — Вам надо отдохнуть с дороги, вы проделали долгий путь.

— Благодарю, но сначала я хочу увидеть дочь, — негромко ответила Неумирающая.

— Лучше завтра утром, миледи, сейчас уже поздно. Чтобы помочь Чертёнку, надо набраться сил.

Эллинора посмотрела на круги под глазами Линнера и ощутила укол совести: не все могут подолгу обходиться без отдыха, как она.

— Простите, — женщина улыбнулась. — Я не приняла во внимание, что вы в последнее время много работали. Просто… просто я волнуюсь за Сэнди.

— Я провожу вас в комнату, и позвоню горничной, — Линнер взял подсвечник и подошёл к двери.

Волшебник не спросил, как Эллинора сумела незамеченной прийти сюда — у жительниц Херим Амира свои секреты.

Появление за завтраком Неумирающей приятно удивило и обрадовало всех, вселив надежду на выздоровление Сэнди.

— Линнер, ты с леди Эллинорой остаёшься с Чертёнком, — сказал Дориан после завтрака. — Вдвоём вы быстрее справитесь, а Сэнди нужна нам всем, вол-шебников пока мало, тем более сильных.

— Дориан, у меня личные счёты с де Броком. Я буду присутствовать на суде и на том, что последует за ним, — голубые глаза Линнера встретились с карими Кендалла, и последний, поколебавшись, кивнул.

— Хорошо, друг мой, не буду отговаривать. Пошли.

Кендалл решил устроить открытый суд, и поскольку в Монтаре отдельного помещения для этого не было, всё происходило на площади перед тюрьмой, где собственно проводились и казни. Большинство людей пришли из Ни-жнего, как заметили друзья, жители Верхнего по-прежнему осторожничали и предпочитали наблюдать за событиями из окон особняков. С Сэнди остался Роан, остальные же собра-лись перед деревянным помостом, на котором стоял стул с высокой спинкой. Вывели арестованного и поставили лицом к толпе, следом на помост поднялся Дориан и сел — рана ещё давала о себе знать. Эмори, об-водя толпу взглядом, натыкался только на сумрачные лица, сжатые губы, и злорадные усмешки.