Узор из шрамов (ЛП)

— Не понимаю. Не понимаю ничего с тех пор, как ты меня нашла. — Долгая пауза. Я пыталась не ухватиться за него снова. — Откуда мне знать, — наконец, сказал он, — что ты вновь не исчезнешь?

Я с шумом выдохнула.

— Не исчезну. Я вернусь, обещаю.

— Я ничего не обещаю, — ответил он. — Я подожду, если ты этого хочешь, но…

Я уже мчалась прочь, махая ему через плечо.

Мне надо было вычистить всю комнату. Если я что-то оставлю — волос, ноготь, — Телдару использует его для прорицания, как делал это во время охоты на Ченн. В комнате Грасни я нашла еще один мешок и утащила к себе. Побросала в него платья, юбки, белье — хотя он не мог использовать одежду, на ней оставались волосы, застрявшие в лентах и кружевах. К счастью, одежды было мало, и скоро я перешла к расческам, заколкам, ожерельям, браслетам и серьгам. (Украшения я взяла только потому, что они мне нравились). Их было не слишком много — к счастью, не как у Селеры с ее пятью сумками, — и в конце концов я добралась до игрушечных лошадей. Они были слишком большими, чтобы брать с собой. Я внимательно осмотрела их и ничего не нашла, кроме потрепанной ткани и глаз из бусин. Долгий миг я просто держала их в руках, а потом вернула на полку. Надо было снять простыни; может, я смогу убедить Деллену, что там клопы, и она их сожжет? Надо подмести и вымыть пол… слишком много, слишком долго. Я собиралась взять метлу, и в этот момент в дверь постучали.

Я замерла. Ничего не ответила.

Раздался еще один стук, пауза, и, наконец, голос:

— Госпожа?

Я сделала три шага и открыла дверь.

— Вот ты где, — сказал король Халдрин. — Слава Узору. Идем со мной, Нола. Ты мне нужна.

Глава 30

— Что произошло? — спросила я. Кровь приливала к щекам и шумела в ушах.

— Я сделал перерыв в состязаниях. Земии надо отдохнуть — возможно, для нее это действительно чересчур, хотя я никогда не скажу Деррису, что он прав. А теперь мне надо сделать кое-что важное, и полагаю, ты единственная, кто может мне в этом помочь.

— Но что?..

— Идем со мной.

— Мой король, я не могу, я…

— Прошу.

Он улыбался. Вокруг пруда собрались ученики, наблюдая за нами, перешептываясь и широко раскрыв глаза. Король Халдрин иногда приходил сюда вместе с Телдару, но никогда один.

Его улыбка была победной. Я не могла отказать королю, особенно в присутствии других людей. А если стоять здесь слишком долго, он может заглянуть в комнату и увидеть сумку на кровати и кучу простынь на полу.

— Хорошо.

Он отвел меня в комнаты, где прежде я никогда не бывала — в его покои, яркие от гобеленов и вечернего солнца. Я смотрела, но не видела. Я глядела только в окно, выходящее во двор, на верхушку башни с воротами, не зная, ждет ли меня Бардрем.

— Я пытаюсь выбрать для нее подарок, но не могу решить. Взгляни, Нола, и помоги мне.

Парчовое кресло и маленький круглый стол были уставлены вещами. На кресле висел плащ; пара туфель, кучка ожерелий, книга, маленькая статуэтка на столе. Я подошла ближе и прикоснулась к вещам: «Просто выбери, быстро». Он стоял, не двигаясь, наблюдая за моим лицом, и я не могла торопиться. Рассматривая каждую вещь, я задумалась — подарок для новой королевы, и он хочет моего совета.

Я выбрала статуэтку. Это была девушка с длинными прямыми волосами; ее изящные каменные ладони складывались чашей у груди.

— Она очень древняя, — сказал Халдрин, забирая у меня фигурку. — Думаю, моей прабабушки. Мне говорили, что это она и есть. У нее в руках что-то было, но давно потерялось. Почему ты ее выбрала?

— Потому что это сарсенайский камень, — ответила я и ощутила краткое теплое прикосновение правды. — И она красивая. И девушка, и Земия.

— Это так. — Он говорил серьезно и тихо. Он предложил мне поесть с ним за большим столом у окна. Я отказалась. Он настаивал. Земия отдыхала, а у него были важные дела, которые он хотел отложить. Солнце клонилось к закату. Долго ли это продлится? Я пыталась не смотреть в окно, но небеса будто притягивали мой взгляд. Я ела, не чувствуя вкуса, и пила вино так быстро, что мои щеки зарделись, как в тот момент, когда я увидела его у своей двери. Он говорил, я отвечала. Свет за окном стал бронзового оттенка.

Наконец, он отодвинул свое кресло.

— На сегодня осталось еще двое танцоров, — сообщил он, вставая. — Последние, к счастью. Завтра я буду слушать стихи.

«Будь там, — думала я, пробегая через двор. — Пожалуйста, будь там. Я иду».

Мне уже было все равно, что оставалось в комнате, подмела я пол или нет. Я собиралась просто схватить сумку и бежать.

Когда я была у двери и уже коснулась замка, от глубоких теней стены и деревьев отделилась еще одна тень.

— Испа Нола, — произнесла Нелуджа, и Борл заворчал на нее. — Прости, что беспокою.

Я едва не рассмеялась своим несчастливым истерическим смехом. Но мне удалось ответить, напряженно и тихо:

— Я устала. Приходите завтра утром.

— Это насчет испу Телдару.

— О, — беспомощно сказала я. Мы вошли. Она встала у двери, которую я закрыла за ее спиной. В комнате было темно, но я не зажигала лампу. Ее глаза светились.

— Что ты вчера видела? — спросила она. — Когда испарра показала тебе короля.

— Я же говорила — вулкан из драгоценных камней…

— Что ты видела на самом деле?

Я забыла о Бардреме. Я стояла, пытаясь не опустить голову перед ее черными глазами.

— Почему вы думаете, что я видела что-то другое?

Из рукава ее платья выползла ящерица. Она поднялась по руке, изогнула шею и устроилась во впадине ключицы. Ее хвост лежал на плече, а кончик скрутился в спираль.

— Я не думаю. Я знаю. Твои слова отличались от твоих глаз. — Она помолчала. — И я видела тебя. Когда была девочкой, когда испарра показала мне Телдару. Я видела тебя — старше, другой, — но ты была с ним, и ты плакала; твои слезы были словами, и хотя вокруг тебя собрались люди, они не могли их прочесть.

— Что еще вы видели? — Я едва могла говорить.

— То, что казалось невозможным. Земия кое-что сочинила много лет назад — дикое, безумное видение, чтобы высмеять Телдару. А потом у меня было настоящее, поскольку любое сказанное слово, любая мысль, которая кажется кому-то истинной, даже если на самом деле это ложь, ведет к изменениям. Он изменит все течения, все приливы. И ты вместе с ним. Я белакаонка, я не всегда говорю с определенностью, поскольку воды испарры редко бывают ясными. Но в этом я уверена. И я боюсь.

— Нелуджа, — сказала я. — Испа. Я ничего не могу вам сказать, хотя очень хочу.

Ящерица дважды обежала вокруг ее шеи. Она мягко положила руку на голову животного, и тело ящерицы обмякло, когтистые лапы расслабились.

— Тем не менее, — произнесла она, — я поговорю с тобой в другой раз.

— Да. — Я почти сожалела, что этого не случится.

Она аккуратно затворила за собой дверь. С минуту я просто стояла. Потом схватила сумку и открыла дверь в последний раз.

На улице было темно, но камешки дороги все еще поблескивали.

— Борл, — тихо позвала я и услышала, как он ворчит. Я сделала несколько шагов, и второй раз за этот день кто-то взял меня за руку.

— У тебя были гости? — прошептал Телдару. Его губы касались моих волос на шее. — А теперь ты собираешься прогуляться? Как мило. Тогда идем вместе.

Он был одет как Орло: простая темная рубашка, темный плащ. Все было как той ночью в борделе — его рука на моей спине, хотя на этот раз он не обещал ни безопасности, ни заботы. Он набросил на меня другой плащ, кажется, темно-фиолетовый, поскольку ткань не выглядела черной. Плащ был бархатным и висел на плечах как пара рук, тянущих меня к земле. По спине и животу стекал пот.

«Нет, — думала я, — только не сейчас», но его кулак смял одежду на моей спине, пальцы царапали кожу, и я пошла.

У ворот нас никто не остановил. Да и зачем? Он был мастер Телдару, который с улыбкой приветствовал стражников и краснеющих служанок. Я была Нола, его любимая ученица, с недавних пор госпожа. Некоторые стражники произносили мое имя и кивали, пока Телдару вел меня к двери башни и вниз по лестнице.