Магия в стиле экстрим

После ухода магов прошло полдня, и мы успели усиленно позаниматься над созданием предметов. Так что сейчас комната наполнилась, бог знает чем. Учитель требовал создавать самые неожиданные и сложные предметы из различных материалов. Развоплощать их было жалко, вот они теперь и валялись, где попало. Пряник, вообразив себя белым драконом, как наседка взгромоздился на куче золота и торжественно смотрел на это безобразие свысока. После тяжких трудов я и Хегельг уселись передохнуть в глубоких креслах и выпить чай, созданный магом. С продуктами у меня пока получалось плохо, и даже учитель боялся пробовать мои кулинарные творения.

— Хегельг, неужели усадьба принадлежит мне? — начала я разговор издалека. Пришло время выяснить подробности.

— А кому же ещё? Ты Гнека в плен взяла? Взяла, значит теперь это твоё, а магам нечего тут делать. Не дай боги, начнут серенады петь и показательные выступления устраивать. Я охранный контур по периметру поставил, от самых нетерпеливых и страждущих до твоей персоны. Только отныне они будут друг за другом сами следить, хе-хе.

— Ой, спасибо, учитель! — обрадовалась новоиспеченная землевладелица, одной головной болью меньше. — Получается, я помещица теперь?

— Кстати, султанша-помещица, — крякнул Хегельг, — почему в доме тухлятиной воняет. Перед гостями неудобно!

— Гнек в наследство оставил. Там комната есть, где он трупы недоеденные складывал. Запах оттуда жуткий и с каждым днём сильнее. Что с останками делать ума не приложу. Если честно, то туда даже заходить боязно.

— Дурочка, трупов бояться не надо, живые страшнее. Хотя Аирель со мной не согласится, он как раз некромантией увлекается и шуточки у него соответствующие. Если не хочешь дождаться, пока однажды у твоей постели соберутся умертвия, тогда пойди и избавься от них. Можешь прямо сейчас, разомнёшься заодно.

— Как избавиться? — закашлялась я, поперхнувшись чаем.

— Сама Паулина, придумай что-нибудь сама, — отмахнулся Хегельг и углубился в чтение книги.

Ну, приехали! Когда учитель начинал так говорить, просить о помощи бесполезно. Этот коварный дядька наверняка устраивает мне новый урок и наблюдает. Делать нечего, остаётся страдальчески вздохнуть и послушно потопать к злополучной комнате. Остановившись у закрытой двери, которая уже не могла сдержать жуткий запах, я надолго задумалась. Что с этим делать? Вырыть в саду могилы и до вечера таскать туда останки? Бр-р-р, нет уж, увольте! Да я, как только загляну туда, сама трупом упаду. Может запечатать комнату в непроницаемый для запаха купол, и забыть о ней? Тоже не пойдёт. У меня появились мещанские планы на этот дом и тайная комната, полная трупов в эти планы не входила. Сдать останки Аирелю на опыты в качестве примирительного подарка? Но ведь это совсем уж непорядочно по отношению к жертвам, которые и без того натерпелись от вампира. Да и треснет некромант от таких подарков, обойдётся как-нибудь. А не спалить ли всё там? Огонь очищает, даже эманации смерти. А что, хорошая мысль! Только с огнём я ещё дела никогда не имела, совсем. Создать воду, дерево, металл, да что угодно — это, пожалуйста, а вот огонь стоял для меня особняком.

Я взяла локон волос и внимательно посмотрела на яркие огненные блики. Как уловить суть пламени, заставить плясать для себя? Нырнув в тонкий мир, я поймала маленькую ниточку и попыталась изобразить узор огненного шара. Нужно вспомнить, что написано об этом в новой книге учителя — "Магия стихий". В ладони тут же вспыхнула горящая сфера и спалила волосы. На руке остался сильный ожог.

К всеобщему зловонию прибавился запах палёных волос и кожи. Со стоном я восстановила повреждения на себе и осуждающе посмотрела на зависшее в воздухе пламя. Хотя причём тут огонь, если ума не хватило заранее подумать, что можно обжечься? Я снова посмотрела на пламя через тонкий мир, более внимательно разбирая узор и потихоньку усложняя его, а потом напитала силой до отказа. Энергия скручивалась в кулак, набирала скрытую мощь, трещала от напряжения и становилась неуправляемой. Дверь разлетелась в щепки от силового удара и искрящийся огненный шар ворвался вглубь комнаты. Теперь нет нужды сдерживать силу огня, и она ринулась на свободу. Накопленная в огненной сфере энергия взорвалась мощной вспышкой, выжгла дотла всё на своём пути, но за долю секунды до этого мне пришлось увидеть, что представляла собой комната изнутри и чем она заполнена.

Чтобы не разрушить дом, пространство комнаты накрыл защитный купол, как учили в книге. Меня не отбросило взрывной волной, я сама упала на колени в приступе жестокой рвоты. То, что открылось перед взрывом, будет сниться в кошмарах всю оставшуюся жизнь. В голове не укладывалось, как такое можно делать с людьми? Меня опять вывернуло наизнанку. Я уселась прямо на пол и подтянула колени к подбородку. Взгляд постоянно возвращался в теперь уже пустую, выжженную дотла комнату страха. Мутными от слёз глазами я всё смотрела и смотрела на клубы белого пепла витающего в воздухе и осыпающегося на пол.

— Выпей воды, — предложил Хегельг и протянул полный стакан.

Я не заметила, когда он подошёл, полностью погрузившись в мрачные мысли. Злость так и не появилась. Злость и обида за то, что маг заставил сделать и увидеть всё своими глазами. Значит, так нужно и мне ещё предстоит осознать и усвоить новый урок. Хегельг ничего не делает просто так.

— Знаешь, о чём сейчас подумала, учитель?

— Наверное, о том, какая я сволочь и садист? — тихо проговорил мужчина.

Он поднял меня на руки и унёс от этого проклятого места. Я оглянулась и увидела, как за нами исчезали следы пепла и грязи. Оставалась только пустота и чистота, будто это место начинало жизнь с нового белого листа.

— Нет, мои мысли о том, как повезло, что я не гнила в той комнате безымянным трупом и не развеялась по ветру белым пеплом, а ещё я не лежу сейчас в могиле в своём старом мире. Бездна межмирья еще не вкусила обрывков моей души. Спасибо, Хегельг, — дрожащие руки ученицы обвили шею учителя.

— За что, милая? — он вернулся в кресло и усадил меня на колени.

— За то, что дал возможность жить, даже когда собственный мир отказался от меня, — шумно шмыгнув носом, ответила я. — Получается, ты теперь мой отец.

Хегельг замер, всматриваясь в заплаканные глаза ученицы. Он холодными пальцами убрал прилипшие волосы с моего лица, вытер катящиеся по щекам слезинки, а потом поцеловал горячий лоб.

— И ты простила меня? Едва ли кто-нибудь ещё устраивал тебе такие испытания.

— До конца смогла простить только сейчас, когда увидела, как пепел и страх становятся пустотой. С нее начнётся новая жизнь, — зевнув, ответила я и прижалась к плечу учителя, мага, мужчины, ставшего за короткое время родным и близким.

Он терзал как никто другой, но он же подарил шанс на обновление и перерождение. Благодаря его вмешательству у меня есть возможность дышать, любить, учиться и становиться сильней. Не в этом ли заключается родительский дар?

— Посиди со мной, хорошо? И пожалуйста, разбуди перед закатом, — поток стрессов обессилил, и сон склеивал потяжелевшие веки.

— Спасибо, — ответил холодный маг, — спасибо, дочь.

Действительно ли прозвучали последние слова Хегельга, или мне приснилось, уже не разобрать. Потому что, когда уснула, я погрузилась в вязкий кисель видений, обрывков фраз, неясных образов, переходящих в кошмары. Барахтаться и ощущать себя беспомощной тенью страшно и муторно. Приходилось настойчиво пробираться куда-то вверх, искать прочную опору, но нити рассыпались белым пеплом в ладонях и тогда я снова и снова с маниакальным упорством ползла наверх. Глотая слёзы вперемешку с прахом, раздираемая сомнениями и разочарованиями, ученица холодного мага брала себя за шкирку и кидала вперёд, потому что, если остановиться, то уже не выбраться отсюда никогда. Из липких объятий кошмара меня выдернул знакомый голос учителя.

— Паулина, проснись, девочка. Скоро вечер и если не передумала спасать своего человека, то открывай глаза. Хотя, лучше бы передумала, — ворчал Хегельг.