Долг (СИ)

С каждым моим словом лица мужчин мрачнели, становясь серьёзными. Да, жестокие у нас правила. Вспоминать это было неприятно. Как задумаешься… ком к горлу подкатывает.

 — Неужели тебе это нравилось? — вдруг тихо спросил Виер. — Нравилось жить в таких условиях?

Нахмурилась, не понимая.

 — Конечно нет, — даже головой дёрнула. — С чего ты это взял?

Тот покосился на Франка.

 — Ты же побежала от нас, когда узнала… — неуверенно заговорил парень.

 — Виер, а за тобой часто приходят здоровые бабы и покупают тебя у твоего же родителя? — мирно и спокойно поинтересовалась я.

Тот задумался, нахмурившись.

 — А девка-то дело говорит, — хмыкнул Морик. — Нам же её, как лошадь продали. Родной отец. Я был уверен, что она чем-то взбесила мужика, поскольку она это очень неплохо умеет делать.

Я кивнула, принимая его слова.

 — И да, я очень хотела смыться из родного дома, — почесала я лоб. — Просто трусила. Думаете, я бы в одиночку протянула бы пару дней? Ага, конечно. Умерла бы от испуга, увидев змею.

Морик тут же засмеялся.

 — Вспомнил, как ты пищала, когда её увидела! — хохотнул он. — А гарцевала-то как! Ноги выше головы закидывала! Ой, не могу… но лицо я твоё никогда не забуду! Сколько страха!

Он опять пихнул меня. На этот раз я улыбнулась. Да, глупо тогда вышло.

 — Мне понравилось, когда она эту корону из цветов с лошадьми не поделила, — вклинился Тур. — Что это вообще такое? Как ты цветы сплела?

Не поверите, но мне показалось, будто мы становимся друзьями. Какая-то тёплая атмосфера, никто подозрительно не косится, не перешёптывается… а может, тепло от костра шло, и мне так казалось? Всё может быть.

 — Это венок, — пояснила я, повернувшись к мужчине. — Его раньше девушки плели и пускали по реке, чтобы жениха найти.

Шатен тут же улыбнулся, не понимая.

 — А как они его искали? — его брови изогнулись.

 — Бежали за ним по реке, — пожала плечами. — Кто венок поднимет, тому и быть мужем хозяйке венка.

Мужчины похмыкали, явно не поверив.

 — Если никто не находил венок, тогда что? — поинтересовался Виер.

 — Значит в этом году замужества не жди, — тоже хмыкнула я. — Не очень умно, но девкам-то заняться нечем, вот и носятся вдоль рек.

 — Девки вообще неразумные создания, да? — Морик опять забросил свою лапу мне на плечо. — Вот приедем домой и отдам тебя Мелинде на обучение. Ты ведь готовить не умеешь, да?

Рука у него, конечно, тяжёлая.

 — Ну, как бы… — замялась я, — от скуки тёрлась на кухне постоянно, что-то я могу, но практики не хватает. А кто такая Мелинда?

 — Это жена моя, — по-доброму улыбнулся он мне. — Подучит тебя чему, ты ей понравишься.

Мои брови поднялись так, что грозились затеряться в волосах.

 — Ты женат, Морик? — моё весёлое удивление развеселило и мужчину.

 — Чего таращишься? Женат, да, — с какой-то гордостью важно заявил усач. — Удивлена?

Вообще-то да. Очень. Такой… прям мужеподобный мужик! Самый натуральный! И женат.

 — Да, но я очень рада за тебя, — почему-то захотелось это сказать, и на лице против воли появилась улыбка. — Думаю, она хорошая женщина.

 — О, в этом не сомневайся, — качнул головой Морик.

Мне вдруг почему-то стало светло на душе. Женат. Что в этом такого, я не понимала. Просто рада, что он нашёл ту единственную, с которой захотел провести остаток жизни. Вот в чём смысл жизни — найти кого-то, кто будет терпеть тебя всю оставшуюся жизнь.

 — Вы все женаты? — тут же оглядела я их.

 — Только я, — поднял один палец Тур. — Остальные трусят.

Тут же поднялся галдёж возмущённого Виера и Франка. Тур и Морик словно этого ждали. Начались споры, частенько они ржали друг над другом, а в конце Морик и Франк вообще сошлись и начали, жутко горланя и хохоча, пихаться, пытаясь словно доказать что-то. Было видно, что они все закадычные друзья. Виер и Тур просто смеялись, ставя ставки. Мне тоже было весело. Такой ажиотаж. Я никогда в подобном не участвовала. Не имела друзей, не веселилась вот так… быстро стёрла набежавшие слёзы. Улыбка так и играла на моём лице, грозя растянуть щёки. Сегодня я впервые позавидовала ликанам.

Но всему рано или поздно приходит конец. В какой-то момент мужчины замолкли, но радость всё равно не покидала их лиц. Они все уставились куда-то в левую сторону. Я тоже посмотрела. Увиденное в миг стёрло всё счастье, поселившееся в груди. Громадный белый волк волочил оленя!!! Оленя! С большими ветвистыми рогами! Он был меньше, конечно, волка, но всё равно он огромен! Олень! Я впервые видела это животное. Кусок мяса на кухне не в счёт. Копыта волочились по земле, а по шее, за которую Лорин держал рогатого, текла кровь. Мужчины все встали, одна я таращилась на всё это с неописуемым ужасом и интересом. Боги, это же олень! Я его пару раз на картинках видела. И этот был намного красивее. У меня рот сделался буквой «о». Какой же он… величественный.

 — Вот и добытчик вернулся, — засмеялся Морик, подходя к волку. — Ну как, всех там разгонял?

Лорин разжал челюсти, выпуская тушу животного, и тот грузно свалился на землю. Он фыркнул и отошёл в сторону. На его белой шерсти у пасти была кровь. Она размазалась по морде, заляпывая белый снег его шерсти.

Сглотнула и отвернулась. Сволочь. Предал меня. Безумно звучит, но я ведь в какой-то степени ему доверилась. Он дал мне выбор, и я сделала его. Почему я всё ещё жива? Если не собирался убивать, то зачем тогда запугивал и угрожал? Чтобы что? Я ведь весь день итак шла туда, куда меня вели. Первый начал цепляться ко мне, а я что? Знаю, что напрасно решила поставить его на место, но он мог быть умнее и просто не обращать на меня внимания. Да я бы и не сказала ничего, если бы не он! Я же адекватный человек, зачем мне просто так кого-то оскорблять? Вынудил меня показать зубы и сам же за это наказал. Что сложного в убийстве? Особенно такому, как он. Рывок и всё, шея сломана, и я уже никогда слова ему не скажу. Просто огорчена. Зачем так поступать? Я ведь настроилась. Мне жить незачем. У меня никого нет почти. Единственный брат, по кому я буду скучать, ну и Марфа. Два человека. Всего два. Огорчение пропитало мою слюну, и я чуть сморщилась. За всю жизнь всего двое…

Мужчины подоставали свои ножи и принялись разделывать оленя. Мне было его жалко. Я смотрела на огонь, а переговоры мужчин, которые решали с какой-стороны его резать, не слушала. Мне всегда казалось, что это животное отличается своей благородностью. Даже сейчас, когда он лежал бездыханный. Краем глаза посмотрела на него. Тёмно-коричневые, почти чёрные великолепные рога кое-где были надломлены, но его морда была превосходной. Чёрный нос, карие глаза. Его шкурка была светло-коричневой, но живот и шея были беленькие. Там даже был какой-то словно пушок. И у горла я увидела рваную рану и кровавые подтёки. Они тянулись видимо по его левой половине туловища, на которой он сейчас лежал. Не течь она не могла. Грациозные ноги и аккуратные копытца. Перед взором мелькнул нож Франка, который вспорол брюхо оленю до самого горла. На белом мехе проступила кровь, и все его внутренности вывалились на траву. Я подавила рвотный рефлекс и тут же отвела взгляд.

Сзади раздался шум приглушённых шагов. Рядом. Почти за моей спиной. Напряглась. И… что-то не больно ударило меня по лопаткам, и нечто гладкое на секунду мазануло по шее и тут же исчезло. «Это хвост», — поняла я, повернувшись вправо. Лорин пошёл в сторону лошадей. Ясно всё. Нельзя нормально пройти? Обязательно было задевать меня? Ненормальный какой-то.

Почесала нос и запрокинула голову. Кое-где проглядываются пятнышки неба. Синее. Или насыщенно голубое? Наверное, что-то среднее. Перед глазами вдруг что-то промелькнуло, и я тут же проследила взглядом за тенью. О, это была птица. Прелестного древесного окраса, которую я увидела из-за его пёстрого синего хохолка. Тонкий клюв и повышенная шустрость вызвали улыбку на моём лице. Птица скакала по ветке, крутя головой. Она быстро перепрыгнула на другую ветку и мелодично запела. Тонкий, переливающийся голос приятно коснулся слуха, и моя душа отозвалась радостью. Пела она совсем недолго, меньше минуты, после чего быстро улетела, оставив меня в чудном настроении обдумывать создание птиц и природы.