Узор из шрамов (ЛП)

Только когда я оказалась у двери, мой ум прояснился окончательно. Уджа приподнялась и вставила клюв в замок. Повертела головой, и я услышала щелчок.

— Уджа, — сказала я, когда она посмотрела на меня. Я вся дрожала от гнева. — Почему ты не сделала этого еще месяцы назад? Ты знала. Знала, но не помогла мне!

Молчаливое моргание.

— Ты могла бы…

Опять молчание.

Мой гнев прошел, но я еще дрожала — потому что у нее, быть может, имелись причины не помогать мне, и потому, что дверь была не заперта. Я открыла ее и вышла на дорожку. От яркого утреннего света глаза зажмурились: прошли месяцы с тех пор, как я была на улице днем. Теплый воздух пах осенью, и я сделала несколько глубоких вдохов. Я двинулась по выложенной стеклом дорожке, и каждый шаг был тверже предыдущего. Передо мной возникла черная железная ограда, рядом с которой стояла Уджа. Ворота были приоткрыты.

— Идешь со мной?

Она повела тонкими птичьими плечами, проворковала и изящно шагнула назад, как делала в круге зерна.

— Уджа, — повторила я. Не вопрос, лишь слово. Я положила руку ей на голову. Прежде я никогда к ней не прикасалась. Перья были гладкими, как шелк моего платья, хотя немного кололись, когда я водила по ним рукой. Я погладила холодный клюв, и она легко ткнула им в мой палец.

— Спасибо, — прошептала я, неуклюже подошла к воротам и вышла на улицу, а она пропела мне вслед высокую, красивую прощальную мелодию, которая растаяла в воздухе за моей спиной.

Я знала, куда иду. Вероятно, я все же ухитрялась размышлять, неподвижно лежа в постели — или существовало только одно место, куда можно было пойти, и мои расшитые туфли поняли это, едва коснувшись мостовой. Я понятия не имела, как вернуться в бордель, и это было не то место, где мне следовало быть. Возможно, позже, когда я выполню то, что должна.

Я старалась не отвлекаться и смотрела только на замок и на дорогу перед собой. Но на улице были люди, много людей, которые кричали, смеялись, даже пели в открытых окнах. Многие останавливались, чтобы на меня посмотреть — девушка с широко раскрытыми глазами, которая заблудилась по пути с королевского бала? — и я пыталась скрыться от их взглядов, заставляя ноги двигаться быстрее. Вокруг было слишком много всего: шум, запахи еды и помоек, фыркающие уличные мальчишки, которые вертелись поблизости, воображая монеты. Я продолжала идти. Я шла по аллеям, широким улицам и тесным переулкам, и если мне приходилось поворачивать обратно, чтобы найти новый путь, я едва это замечала. Я дышала воздухом открытых пространств, думала о словах, которые должна была произнести, и приближалась к цели.

Дорога к воротам замка была широкой. Здесь я замедлила ход и почувствовала первый болезненный укол страха, увидев пятерых стражей с пиками и щитами, сверкавшими на солнце, как зеркала для прорицания. Они говорили с человеком на повозке, покрытой алой тканью (его они не пустили), и с группой женщин и девочек, держащих охапки свитков (им они разрешили пройти внутрь). Я медлила. Посмотрела на туфли. Подобрала скользкие складки платья и приблизилась к стражникам.

— Да? — Голос человека был грубым, но не враждебным. Он не улыбался, а его глаза скрывал шлем.

— Я должна поговорить с королем Халдрином, — сказала я чересчур громко.

— Неужели, — сказал другой охранник. Он явно скучал.

— Да, — я сделала глубокий вдох. — Один из его провидцев — убийца.

Три других стражника подошли ближе. Все они смотрели на меня, а потом переглянулись.

— А ты кто такая, чтобы это знать? — спросил первый.

— Я была его пленницей. Он учил меня и обещал привести сюда, но солгал. Он несколько месяцев держал меня в плену.

— И как ты сбежала? — с ухмылкой спросил второй страж. Ему больше не было скучно.

— Птица, — сказала я и быстро добавила, чтобы прервать их смех, — неважно. Я обязана поговорить с королем. Он должен знать.

— Для пленницы у тебя слишком шикарное платье, — сказал один из них, и все засмеялись.

— Посмотрите на меня! — закричала я, и они смолкли. — Посмотрите в мои глаза! Что вы видите? — Они посмотрели, а я в свою очередь взглянула каждому в лицо. Теперь они молчали. — Я прорицатель. Мои глаза темны от видений Иного мира и будут темнеть, пока не станут черными, как у него.

— Как у кого? — спросил первый страж. — Как его зовут?

— Орло.

Я ожидала, что они удивятся, но вместо этого они зашевелились и хмыкнули.

— Здесь нет никакого Орло.

— Есть. Он учитель. Он служит королю и Телдару. Он вырос вместе с ними. Пустите меня.

— Она сумасшедшая, — сказал кто-то за моей спиной, а другой ворчливо согласился. Третий плюнул через плечо.

— Нет, — тихо ответила я.

Первый стражник снял шлем. У него оказались короткие волосы с проседью, а кожа вокруг светло-зеленых глаз была покрыта морщинами.

— Джарет, — сказал другой, — не поддавайся, как обычно. Это безумный ребенок или преступница.

Джарет смотрел на меня, а я на него.

— Может быть, — медленно сказал он, и стоны усилились. — Но у нее действительно глаза провидца. По крайней мере, в замке могут знать, как ей помочь.

— Еще один раненый птенчик для отца Джарета, — сказал стражник.

Джарет скривился.

— Хватит, Марлсин. Сегодня вечером отстоишь два лишних часа. — Он взял меня за руку выше локтя. — Я отведу ее внутрь и больше не хочу ничего слышать. Вернитесь на свои места.

Я слышала, как они расходятся, и Марлсин что-то бурчит себе под нос. Затем Джарет повел меня под высокую арку входных ворот.

Мы пересекли пыльный двор. Я чуяла запах лошадей и свежего хлеба, но не поворачивалась, чтобы посмотреть на стойла или кухню. Я смотрела туда, куда вел меня Джарет, вверх по лестнице, такой длинной, что когда мы добрались до середины, ноги у меня уже болели. По пути и наверху, когда он ввел меня внутрь замка, с ним то и дело заговаривали люди, но я не смотрела ни на кого из них.

В замке было темно. Мы остановились.

— Где король Халдрин? — спросил он другого стража, лица которого я не видела, глядя только на щит и меч. Он ответил:

— В библиотеке, где же еще, — и Джарет повел меня дальше по коридору, освещенному лампами. Я ожидала увидеть анфиладу залов, ступени, просторное, величественное место. Но дверь, к которой мы подошли, была обыкновенной, как и все остальные в коридоре: дерево и бронза, без вензелей и орнамента. На секунду я подумала, что он привел меня к тюремной камере, и дернула руку, пытаясь вырваться из его хватки, но Джарет постучал, и мужской голос ответил:

— Войдите.

В комнате было светло. Я моргнула, и солнечный свет разбился на ряд сводчатых окон, за которыми были небеса и листья. Вдоль стен шли книжные полки. Книги на них стояли кое-как, прислоняясь друг к другу, лежа в куче или даже открытыми. На некоторых полках были свитки. Я перевела взгляд на гобелены, висевшие между полками, на изношенный ковер и большой старый стол. На человека за ним, который повернулся и взглянул на меня.

«Орло прав, он действительно молод», подумала я, словно Орло мог лгать и об этом. Волосы короля Халдрина были каштановыми, и я едва разглядела лежавший на них золотой обод. Глаза были синими. Увидев меня, он сощурился, но не нахмурился. Он был чисто выбрит, как и Орло.

— Джарет, — сказал король. Его голос был теплым, и я почувствовала надежду. — Как ты меня нашел?

Джарет прочистил горло.

— Вы всегда здесь, повелитель. Если не в Тронном зале, то здесь. А кроме того, мне сказал Ларно.

Король вздохнул. Он улыбался.

— А я все пытаюсь скрыться. — Он подошел к нам. — Кто это?

— Девочка, мой повелитель. Она говорит… хм, она говорит довольно безумные вещи.

Король подошел ближе. Он посмотрел мне в лицо, в глаза.

— У нее дар прорицания, — сказал он.

— Да, — облегченно выдохнул Джарет. — Так и есть. И она говорит…

— Пусть она сама мне расскажет.

В горле у меня пересохло. По дороге сюда я представляла богатый зал, где эхом будут разноситься мои слова, зал, полный людей, и короля на высоком троне. Я была готова к этому, но не к комнате с книгами и улыбающимся, ждущим моих слов человеком.