Сборник "Уркварт_Ройхо" Книга 4-6 (СИ)

Ламия как всегда выглядела замечательно. На теле ладный утепленный комбинезон. На ногах высокие мягкие сапожки выше колен. А на голове вместо шапки, закрывающие уши перетянутые кожаным шнуром длинные белоснежные волосы, от которых пахло весенними цветами. В походке ведьмы легкость и уверенность в себе и своих силах. Она королева в любом месте, где находится. Для нее нет преград. И она может очень многое из того, о чем Катур даже не догадывается. Такова юная по меркам своего народа ламия, дочь древней ведьмы Каити, которая, наверняка, внешне ничем не отличается от Отири, и некогда сильнейшего шамана Океанских Ястребов Юши Катура.

На миг, ведьма замерла на входе. После чего она сделала полшага вперед. Полог за ее спиной закрылся. И следуя примеру верховного шамана, ламия поджала под себя ноги и села напротив Катура. В шатре повисла тишина, старик отметил, что с приходом Отири буря начинает утихать, завывания ветра стали тише, стенка шатра уже не содрогаются от его яростного напора, и слегка кивнув, он сказал только одно слово:

— Почему?

В глазах ламии забегали веселые искорки, и она сказала:

— А ты, мудрый Риаль, не догадался?

— Нет. Поэтому и спрашиваю.

— Я сделала Выбор.

Что такое Выбор, шаман знал. Это слово с большой буквы означало, что ведьма выбрала себе мужчину. Одного до самой смерти, своей или ее избранника. И теперь вся жизнь этой маленькой прекрасной женщины с непомерной колдовской мощью будет направлена на приручение и защиту интересов будущего мужа, а так же на рост его силы, чтобы он мог соответствовать своей подруге. Это было плохо. Очень плохо. Потому что после Выбора мощь ведьмы вырастала на порядок, это был дар Кама-Нио дочерям, дабы они выжили. И ради своего избранника ламии способны выжигать города и сметать с лика планеты целые племена и народы. Но обычно ведьмы выбирали себе пару среди нанхасов. А тут случай особый, избранник — оствер.

— Кто он? — спросил верховный шаман.

— Граф Уркварт Ройхо.

— Он имперец. Враг. Проклятый оствер и убийца наших людей.

— В первую очередь он прямой наследник Рунного рода Справедливость.

— И давно ты узнала, кто тебе предназначен?

— Шестнадцать месяцев назад. Мой избранник вошел в одно из Мертвых Озер, рядом с которым находится Ее статуя, и Кама-Нио показала мне его.

— И поэтому ты прикрыла своего мужчину?

— Конечно.

— Ладно, это понятно. Но отдай нам его отряд. Забери графа и уходи куда хочешь, а остальных брось.

— Нет, и ты знаешь почему, Риаль Катур. Пока избранник и мой будущий супруг не достиг определенного порога силы, а это может занять не один год, а то и десятилетие, я не могу его контролировать. Мне нужен человек, который станет моей опорой в жизни и исполнителем воли богини в реальном мире, а не безвольная кукла-марионетка. Значит, я не посмею принуждать его к чему-либо. А сам он, по доброй воле, своих воинов не бросит.

Старик покивал головой, помедлил, и задал новый вопрос:

— Выходит, что теперь ты покинешь наш род, и мы станем врагами?

— Род я покину. Но врагами мы не будем. Мне безразличны остверы и я не стану помогать им, точно так же как и вам. Для меня важен только один человек. Поэтому вместе с его отрядом я уйду в империю, и буду рядом с ним.

— Ты ламия, а остверы ненавидят вас и считают тварями бездны, которые даже хуже чем вампиры, а храмы Кама-Нио, вашей матери, давным-давно стали святилищами заштатной богини Улле Ракойны.

— Ну и что? Богиня, как и ее дочери, многолика, и нам все равно как зовут нашу мать и покровительницу, Кама-Нио или Улле Ракойна. И разве я не могу менять свое обличье? Легко. И это решит проблему.

— А если у этого графа, который тебе приглянулся, уже есть женщина, и он ее любит?

— Она не помеха. Когда придет час, Уркварт станет моим. Пока, он может жить так, как пожелает. Но, в конце концов, все сложится так, как это необходимо мне.

— Ладно, это твои заботы. Ты вольна поступать так, как пожелаешь. Ну, а мы, выходит, должны вернуться назад без победы, и не отомстив?

— Да.

— А если мы ослушаемся тебя?

— Вы только потеряет время, а возможно, что и умрете, уважаемый Риаль. Или ты забыл кто я? Так можно напомнить. Я ламия — потомок и жрица богини, которая дает жизнь всему сущему, ибо она воплощение природных сил. Поэтому я даже не стану с вами биться, и если вы проявите упрямство, нашлю на вас новую бурю. После нее нити ваших жизней оборвутся, и вы все умрете. Ты это понимаешь, и не ослушаешься меня.

— Я могу бросить тебе вызов, — губы шамана крепко сжались, и превратились в еле заметную кривую линию.

— Ха-ха! — засмеялась ведьма. — Вот были бы с тобой рядом лучшие ученики, человек двадцать-тридцать с артефактами, наверняка, ты решил бы со мной побороться. Но их нет, так что поворачивай назад.

Глаза ламии стали подобны двум острым кинжалам, которые проникали своими невидимыми лезвиями в душу шамана. В них была решимость убивать, и в этот момент ведьма больше походила не на прекрасную женщину, а на дикого зверя. На безжалостную хищницу. И машинально, чувствуя угрозу, Риаль Катур потянулся к висящему на груди боевому артефакту. Но в то же самое мгновение, он почувствовал, что его сердце остановилось. Только что оно билось, и вдруг, полная остановка. Миг! Сердечная мышца снова заработала и опять погнала по венам кровь. Это было предупреждение. И понимая, что при повторной угрозе, ведьма просто-напросто убьет его, верховный шаман осторожно опустил правую ладонь обратно на ногу, вновь сосредоточил все свое внимание на Отири, вдохнул и выдохнул, успокоился и спросил:

— Что мне передать Фэрри Ойкерену и не надо ли переслать весточку твоей матери?

— Мать уже обо всем знает. Она одобряет все мои действия, и благословила меня. А вождю скажи, что пусть не повторяет ошибок своего сына, а иначе его ждет та же самая участь — смерть от меча родственника.

— А разве Мак Ойкерен был убит сородичем?

Ламия мотнула головой назад, в сторону выхода:

— Там Вервель Семикар. Спроси его, как и при каких обстоятельствах, погиб Мак, и он тебе все расскажет.

Отири встала, и шаман последовал ее примеру. В шатре сразу же стало тесно, и когда ведьма повернулась к Катуру спиной, он сказал:

— До свидания Отири.

— Прощай шаман. Готовься к переселению в дольний мир. Время твоей смерти приближается, и мы больше никогда не встретимся. А жаль, ты хороший человек и похож на моего отца, твоего старшего брата.

Полог шатра вздрогнул, и ламия исчезла, а шаман поежился, не от холода, а от слов ведьмы, которая сказала их так, словно точно знала, когда и как он умрет. Впрочем, смерти древний старик не боялся, пожил хорошо, есть внуки, правнуки и продолжатели дела, ученики. Однако ему было неприятно, что кто-то знает о нем нечто, чего не знает он сам. Но с этим ничего не поделаешь. И усевшись обратно, шаман послал мысленный зов: "Вервель!"

Семикар появился практически сразу, видимо, охранял покой верховного шамана. И поклонившись, он сходу выпалил:

— Учитель, погода настраивается. Мы продолжаем погоню?

— Нет Вервель. Мы идем к горе Анхат. Между нами и остверами ламия, и ее не одолеть.

— Понял. Мне отдать приказ, чтобы воины седлали оленей?

— Да. Но перед этим ты расскажешь мне, как погиб Мак Ойкерен.

Было, Семикар открыл рот, и хотел сказать, что он про это ничего не знает. Но верховный шаман не даром самый сильный чародей рода и он был его учителем, а значит, соврать ему было нельзя. Поэтому спустя три минуты Риаль Катур уже знал, как и от чьих рук принял смерть бывший сотник разведчиков и сын вождя. При этом он полностью одобрил действия старшего Ойкерена, и велел своему ученику по-прежнему хранить тайну. А через час хмурые воины и хранившие напускное спокойствие шаманы, оставив в покое подлых остверов, которым повезло, повернули своих оленей к горе Анхат.

Северные Пустоши. 17.12.1405.

Спустя несколько дней после того, как мы оторвались от северян, наш отряд покинул леса и вышел на испещренную рощами и оврагами равнину севернее горы Юххо, возле которой этой осенью я прихватизировал золото гвардейцев Квинта Первого Анхо. Вдали появились заснеженные вершины, западные отроги Аста-Малаш. Погода как на заказ. Светит солнышко. Видимость превосходная. Мороз несильный. Под копытами наших исхудавших, но все еще крепких лошадей, для которых заканчивался овес, неглубокий свежий снежок. Настроение у всех превосходное, скоро мы достигнем гор, перевалим через хребты и выйдем к морю, а там до моего родного замка рукой подать. А в дополнение к этому еще одна добрая весть. Наши маги, которые получили неизлечимые даже "Полным Восстановлением" магические повреждения, с каждым днем чувствовали себя все лучше, а сегодня даже смогли сесть на лошадей и самостоятельно проехать десять километров. Правда, Алай Грач все еще до сих пор не поднялся и продолжал оставаться пассажиром брезентовых носилок, но он уже в сознании и это отлично. И хотя жрецу, по жизни весомому и солидному человеку, не нравилось, что за ним ухаживают, словно за малым ребенком, кормят его, помогают справить нужду и обмывают, скрипя зубы, он принимал заботу дружинников, и старался не ворчать. Кремень человек. Не ломается и держит себя в руках. Вот что значит служитель культа воспитанный на староимперских традициях. Уважаю!