Магия в стиле экстрим

— Открой страницу с лабиринтом, отец. Это то, что нам нужно.

— Почему раньше я не придавал значения этим словам? Почему бездумно перелистывал страницы? — удивлялся мужчина, высоко подняв брови, а потом с его губ слетели прочитанные много раз слова, но впервые в них появился смысл.

— Каждому знанию приходит свое время, — философствовал Аирель, а потом посмотрел на меня. — Паулина, придётся пожертвовать частью себя, чтобы наполнить чары именно твоим образом.

— Мой вид уже ничего не испортит, — засмеялась я, и маги отвели глаза. — Думаю, отсутствие волос не испортит моего очарования, а даже придаст некую изюминку и незабываемость облику.

— Довольно неуместного сарказма, дочь, — отрезал Хегельг и хриплый смех оборвался. — Давайте покончим с чарами, пока Аяна не проснулась.

— Прости, — искренне раскаялась я, — временами кажется, что схожу с ума.

— Соберись Паулина, — уже мягче ответил отец и передал фолиант Аирелю.

Хегельг подошёл вплотную к прозрачной сфере и протянул сквозь неё руки. Нож сверкнул у самого лица, рыжая копна волос осталась в больших ладонях мага. Я заворожено провожала взглядом тусклые, безжизненные локоны, из которых ушла жизнь, и погас огонь. Снова хотелось плакать, снова слёзы так и не появились. Для меня волосы имеют особое значение, кроме красоты, они отражают внутреннее состояние, являются продолжением эмоций. А теперь, лишившись их, я чувствовала себя странно, ещё более ущербно. Глупое чувство, особенно учитывая общее состояние тела, но оно стало последней каплей. Я задрожала и зажмурилась, пытаясь справиться с эмоциями и взять себя в руки. Щеки коснулись осторожные пальцы, хранящие недавние ожоги от соприкосновения с моим телом без щита.

— Любимая моя девочка, красота вернётся. Волосы отрастут и раны постепенно заживут, когда испытания закончатся, — нежные нотки в голосе Аиреля падали целебными каплями на иссушенную душу. — Для нас ты прекрасна, Паулина. Пожалуйста, милая, посмотри на меня.

Аирель вошёл в сферу и теперь парил рядом со мной. В тёмных провалах глаз я увидела себя прежнюю, такую, какой застал меня маг в нашу встречу на реке. Подруга, жрица, любимая женщина, Водящая души…образы сменяли друг друга. Маг возвращал мне эти важные моменты, которые почти забыла под тяжестью страданий и отчаяния. Этот мужчина менялся и учился любить вместе со мной. Он не решался обнять, опасаясь причинить дополнительную боль, но я прочла его желание в открытом сознании, увидела, как полыхает его аура. Прошла бы я для него, тот же путь, сделала бы то же самое, что делаю для Аморана? Да, без колебаний, да. Они все должны выжить, те, кто мне дорог.

— Вы принесёте клятву, — приняв решение и успокоившись, проговорила я.

— Клятву? — встрепенулись маги.

— Поклянитесь, что подготовив заклятие для Аяны, возьмёте Гнека и покинете пределы Мотейры до завтрашнего утра.

— Не проси об этом, — напрягся некромант.

В нём боролись противоречивые чувства. Он хотел доверять мне, но не мыслил оставить в столь важный и трудный момент. Отца мучили те же мысли. Только я не собиралась оставлять им выбора. И в этом даже находила долю иронии. Паулина, которая бесилась из-за иллюзорности выбора в собственной жизни, теперь не оставляла его для магов. Но решение принято.

— Я не прошу вас, маги. Требую по праву жрицы и Водящей.

Никаких колебаний внутри. Они почувствуют. Сейчас я не имею права на сомнения или слабость. Они подчинятся, это в их природе магов, но, несомненно, будут мучиться и злиться. Прибегать к проявлению власти над столь сильными личностями мне глубоко противно, но необходимо в данный момент. Пусть бесятся, психуют, злятся, но подчинятся и останутся живы.

— Паулина, не делай этого!

Отец распрямил плечи и добела сжал кулаки. На его скулах играли желваки с трудом сдерживаемого гнева, смешанного со страхом за обезумевшую дочь.

— Вы подчинитесь, господа. Клятву, сейчас же! И без фокусов!

Я чувствовала свою власть, как она побежала по нитям, связующим нас и бесцеремонно усилила напор. Аирель выскользнул из энергетической сферы и остановился рядом с Хегельгом. Упрямцы сверлили жрицу колючими взглядами и сопротивлялись из последних сил. Тогда я обратилась к своей сущности Водящей и потянулась к их душам. Такого двойного мощного напора маги уже не могли выдержать и выплюнули слова клятвы с обидой. Ничего, переживут, главное, что им не превозмочь взятых обязательств.

Хегельг наклонился и подобрал с пола копну рыжих волос. Каждый из нас знал, что нужно делать, каждый понимал свою роль в плетении уникального узора заклинания, которое возможно подействует на Аяну. Мужчины холодно кивнули и направились прочь из комнаты. На пороге отец обернулся и произнёс:

— Заклятие не удержит единорога надолго, и ты рискуешь остаться один на один с её гневом.

— Пусть, но это будет только утром.

— Как бы там ни было, удачи!

Они смотрели на ученицу, как будто прощались и пытались запомнить навсегда этот момент. Кто знает, наступит ли для меня завтрашнее утро? Сердце сжималось нехорошим предчувствием под больными, полными тоски взглядами магов. Но я затолкала эмоции в самую глубину и улыбнулась на прощанье. Никакой слабости быть не должно, это непозволительная роскошь в нашем случае.

Через полчаса, когда заклятие повисло в комнате Хегельга невидимым узором, управляющие нити протянулись ко мне. Теперь нужно не пропустить момент и вовремя послать по ним импульс. Никаких гарантий, что оно сработает, нет, но и других вариантов тоже. Маги зашли в комнату, где находился Гнек, и я почувствовала открытие небольшого портала. И только когда перестала ощущать их присутствие, смогла вздохнуть с некоторым облегчением. По крайней мере, хотя бы за их жизни этой ночью можно не волноваться. Нельзя позволять эмоциям вырваться на свободу, потому что я просто сойду с ума и не смогу выполнить то, что должно.

Минуты текли за минутами, а я погрузилась в зыбкое оцепенение. На Мотейру плавно опускался вечер. В комнате темнело, зажглись магические светильники, но их свет раздражал. По пустым углам скапливались тени, и мне вдруг стало очень холодно, несмотря на то, что вытащила из Аяны почти всю силу. Затянутое тучами вечернее небо разразилось проливным дождём. Я слышала шум падающих капель, они барабанили по крыше, ветер бросал их в окна, на полу спальни натекла большая лужа. В глубине души ещё существовало желание побегать под тугими холодными струями летнего дождя, подставить лицо плачущему небу и разделить момент с родным существом. Но вместо этого я сделала над собой усилие и с помощью магии наглухо захлопнула окна.

На кровати зашевелилась Аяна, разбуженная резкими звуками. Она с трудом села, вялая и обессиленная. Я постаралась забрать у неё как можно больше энергии. Подруга разлепила припухшие глаза и обвела комнату мутным взглядом. Шоколадного цвета глаза остановились на мне, всё ещё парящей в энергетической сфере.

— Паулина, хорошо выглядишь, — запинаясь, проговорила Аяна. Она пригладила торчащие волосы и заправила их за уши.

— Да? — я насмешливо приподняла бровь.

Если честно, то попыталась приподнять бровь. Представляю, как жутко это выглядит на моём лице с облезлой кожей. Лысый череп тоже не предавал очарования. Да уж, красотка.

— Ну ладно, хреново ты выглядишь! — бросила подруга.

— Спасибо, я оценила, что ты пытаешься быть милой, — мой сарказм вызвал улыбку.

— Да, я такая, хм-м-м, милая, — выдавила девушка, сползая с постели.

Аяну шатало и бросало из стороны в сторону, она знала, кто в этом виноват, но не обмолвилась и словом. Ни одного упрека я так и не услышала. Пора приступать к задуманному плану, потому что время на исходе и вот-вот проснётся савия.

— Аясь, у меня к тебе просьба, — начала издалека, назвав подругу именем, которым пользуюсь только я.

— Если ты собираешься снова меня уговаривать, то можешь не напрягаться.

— Нет, я о другом. Ты не могла бы принести книгу и почитать мне?