Комарра

на боялась его физической силы гораздо меньше, чем думала. Возможно, потому что слишком одеревенела. Кэт подняла лицо и посмотрела ему в глаза.

– Пусти меня! – резко повторила она.

К ее изумлению, он послушался, руки его неловко повисли.

– Ты должна мне объяснить причину. Или я посчитаю, что здесь замешан любовник.

– Меня больше не волнует, что ты там посчитаешь.

– Он комаррец? Какой-то чертов комаррец?

Ну да, он в своем репертуаре. А почему нет ? В свое время эта тактика сработала, ему удалось тогда меня приструнить. И до сих пор наполовину срабатывает. Кэт дала себе клятву, что словом не обмолвится о его деяниях. Жаловаться – значит косвенно просить помощи, каких-то изменений… продолжения. Жаловаться означает попытаться перевалить ответственность за свое деяние на другого. А действие исключает возможность жаловаться. Так что она должна либо действовать, либо не действовать. И не станет хныкать. Все тем же ровным тоном она заявила:

– Мне известно о твоей игре с акциями, Тьен.

Он открыл было рот и тут же закрыл.

– Я могу все исправить, – наконец сказал он. – Теперь я знаю, что сделал не так. Я могу восстановить потери.

– Сомневаюсь. Где ты взял сорок тысяч марок, Тьен. – Из-за отсутствия всякой интонации это не прозвучало вопросом.

– Я… – Кэт видела по его лицу, как он судорожно соображает, что бы такое соврать. И остановился на самом простом варианте. – Часть я скопил, часть занял. Не только ты умеешь экономить, видишь ли.

– У администратора Судхи?

Он моргнул, но спросил:

– Откуда ты знаешь?

– Не важно. Я не собираюсь тебя расспрашивать. – Она устало посмотрела на него. – Я больше не имею к тебе никакого отношения.

Он принялся ходить по кухне из угла в угол.

– Я сделал это ради тебя, – произнес он наконец.

Ну да. Теперь он попытается вынудить меня почувствовать себя виноватой. Во всем я виновата.

Все это было хорошо знакомо, как па некоего привычного танца. Кэт молча ждала продолжения.

– Все ради тебя. Ты хотела денег. Я вкалывал, как собака, но тебе всегда было мало, так?! – Он говорил все громче, пытаясь изобразить праведный гнев. Несколько фальшиво на ее опытный слух. – Это ты толкала меня на такой шаг своим постоянным нытьем и беспокойством. А теперь, когда у меня ничего не вышло, ты хочешь наказать меня, так?! Но если бы у меня получилось, ты готова была бы меня на руках носить!

А он молодец, вынуждена была признать Кэт. Его обвинения – отражение ее собственных сомнений. Она слушала его патетический монолог с отстраненным удовольствием, как жертва пыток, которая уже перешагнула болевой порог и, не чувствуя боли, любуется цветом своей крови. А теперь он попытается вынудить меня пожалеть его. Но я перестало чувствовать жалость. Я перестала чувствовать что бы то ни было.

– Деньги, деньги, деньги! Это из-за них вся затея? Что ты так жаждешь купить, Кэт?

Твое здоровье, если помнишь. И будущее Никки. И мое. На глаза мечущегося по кухне Тьена попался ярко-красный бонсаи.

– Ты меня