Возвращение со звезд

за столом, положив голову на руки, и спал. Как я и думал, он не раздевался. Не знаю, что его разбудило, мой взгляд? Он вдруг очнулся, быстро взглянул на меня ясными глазами, выпрямился и потянулся разминаясь.

- Олаф, - сказал я, - даже через сто лет...

- Заткнись, - сказал он любезно. - У тебя всегда были дурные наклонности...

- Ты уже начинаешь? Я только хотел сказать...

- Знаю, что ты хотел сказать. Я всегда за неделю вперед знаю, что ты хочешь сказать. Если бы на "Прометее" нужен был проповедник, ты подошел бы как нельзя лучше. Черт побери, как это мне не пришло в голову раньше! Я бы тебя проучил, Эл! Никаких проповедей. Никаких клятв, обещаний и тому подобного. Как дела? Хорошо? Да?

- Не знаю. Как будто. А впрочем, не знаю. Если тебя интересует... ну... то ничего не было.

- Нет, сначала ты должен встать на колени, - сказал он, - и говорить, стоя на коленях. Идиот, разве я тебя об этом спрашиваю? Я говорю о перспективах и вообще...

- Не знаю. Я тебе вот что скажу... по-моему, она сама не знает. Я свалился ей на голову, как камень.

- Увы, - заметил Олаф. Он раздевался. Искал плавки. - Это печально. Сколько ты весишь, камешек? Сто десять?

- Около этого. Не ищи. Твои плавки на мне.

- При всей твоей святости ты всегда норовил подхватить чужое, - ворчал он, а когда я начал снимать плавки, крикнул: - Брось, дурак! У меня есть в чемодане другие...

- Как оформляется развод? Случайно не знаешь?

Олаф посмотрел на меня из-за открытого чемодана, моргнул.

- Нет. Не знаю. Интересно, откуда бы мне знать? Я слышал, что это все равно, что чихнуть. И даже "будь здоров" говорить не надо. Нет ли тут какой-нибудь человеческой ванны, с водой?

- Не знаю. Наверно, нет. Есть только такая - знаешь...

- Да. Освежающий вихрь с запахом зубного эликсира. Ужас. Пошли в бассейн. Без воды я не чувствую себя умытым. Она спит?

- Спит.

- Ну, тогда бежим.

Вода была холодной и чудесной. Я сделал сальто из винта назад получилось. Раньше никогда не получалось. Выплыл, отплевываясь и кашляя, потому что втянул носом воду.

- Осторожней, - бросил мне с берега Олаф, - ты теперь должен беречь себя. Помнишь Маркля?

- Да. А что?

- Он побывал на четырех спутниках Юпитера, насквозь проаммиаченных, а когда вернулся, сел на тренировочном поле и вылез из ракеты, увешанный трофеями, как рождественская елка, споткнулся и сломал ногу. Так что ты осторожней. Уж послушай меня.

- Постараюсь. Дьявольски холодная вода. Я вылезаю.

- И правильно делаешь. А то еще подхватишь насморк. У меня его не было десять лет. Но не успел я прилететь на Луну, как начал кашлять.

- Потому что ТАМ было очень сухо, - сказал я с серьезной миной.

Олаф рассмеялся и тут же обдал мне лицо водой, нырнув в каком-нибудь метре от меня.

- Действительно, сухо, - сказал он, выплывая. - Это метко сказано, знаешь. Сухо, но неуютно.

- Ол, я побежал.

- Ладно. Увидимся за завтраком. Или не хочешь?

- Ты что!

Я побежал наверх,