"Господин мертвец" (СИ)

Где-то поодаль закричал Крамер, лицо у него было бледное, как у мертвеца, а ружье в руках прыгало из стороны в сторону. Дирк подумал, хорошо бы лейтенант сообразил бросить бесполезное ружье и вытащить револьвер.

На этом связные мысли оборвались, потому что существо, резко остановившись, развернулось с невероятной для такой туши проворностью, и вновь устремилось на Дирка. В этот раз он успел заметить оскаленную пасть – обнаженную глубокую рану, усеянную, словно обломками кости, страшными иззубренными зубами. Дирк успел выпустить в эту пасть две пули, но это даже не замедлило отвратительно смердящую тварь. Пули беззвучно ушли в плоть цвета подгнившего персика, из которой в беспорядке росли клочья отвратительной на вид серой шерсти, оставив на поверхности лишь неровные, сочащиеся бесцветной жидкостью, отверстия. Для третьего выстрела времени уже не осталось.

Самого столкновения Дирк не ощутил. Земля под ногами, бывшая прочной и основательной, вдруг подбросила его вверх, легко, как лягушку. Солнце мелькнуло перед глазами желтым размытым пятном. Клочья травы повисли в воздухе огромными желто-зелеными снежинками. Он врезался спиной в дерево и по тому, как легко оно треснуло под ним, ощутил всю силу удара. Кажется, он пролетел еще метра четыре, прежде чем плечо врезалось в податливую глину и тело распласталось в нелепой позе, оглушенное и на какое-то время потерявшее связь с мозгом. Дирк ощущал, как колет в шею сухая трава, как давит в колено ветка, но вестибулярный аппарат не сразу вернулся в строй, с трудом отличая небо от земли.

Дирк перекатился через плечо и поднял тело одним резким движением. Пошевелил пальцами правой руки и с удивлением обнаружил, что пистолета не выронил. Чутье мертвеца подсказывало ему, что противник не оставил его в покое, он где-то рядом, близко, он уже готов к повторному нападению. И, если Дирк не будет достаточно ловок, этим нападением может все и закончиться.

- Сзади! – закричал откуда-то издалека, из другой галактики, Крамер.

В этот раз он не успел даже выстрелить. Тварь появилась из ниоткуда, словно соткавшись из загустевшего запаха распада и гнили. Дирк впервые увидел ее морду – вытянутую, облепленную отвратительной серой шерстью, выгнивающей кусками, частично превратившейся в колючий сросшийся панцирь. Вместо одного глаза осталось что-то вроде утопленной в кожу чечевицы, набухшей и коричневой. Второй смотрел вперед без всякого выражения, он был пуст, равнодушен и непрозрачен. Но отвратительнее всего был нос. Бесформенная розово-серая лепешка, напоминающая вязкий ком подрагивающего влажного мяса. В нем были видны два отверстия, скорее всего, ноздри, а сам нос был усеян бесчисленным количеством то ли заросших шрамов, то ли морщин. Из-под носа кверху торчали два длинных клыка грязно-желтого цвета, один из которых был неровно обломан.

Дирк ожидал удара в бедро и уже перенес вес тела на другую ногу, чтобы, резко сместившись, пропустить страшную тварь вперед, заставив ее открыть бок. Сколь сильна бы она ни была, у нее четыре лапы и полный набор зубов, а значит, есть и позвоночник. Перебить его – и…

Но тварь перед самым столкновением вильнула огромной треугольной головой, отчего на мгновенье стали видны уши, похожие на ломти подгнившего мяса, плотно прижатые к серой шерсти. И нанесла удар всем своим приземистым массивным телом. В живот.

В этот раз Дирк сумел сохранить ориентацию в пространстве. Может, потому, что удар не подбросил его в воздух, а напротив, швырнул вниз, вмяв в землю и протащив по ней. Дирк пытался остановиться, схватившись за что-то, но в этот раз инерция не была на его стороне. Он катился по земле, врезаясь в нее то лицом, то боком, то коленями, и казалось, что это не закончится никогда.

В глаза набилась земля, и Дирку с трудом удалось открыть их. Его слезные железы давно уже работали неважно. Но еще прежде он вновь ощутил горько-приторный запах гниющего мяса. В этот раз тварь не собиралась брать разбег, чтобы ударить его. Пригнув отвратительную морду к земле, она ощерила обломанные клыки и попыталась впиться ему прямо в лицо.

От трупного запаха Дирка замутило. Это был не просто запах гниения, это был ветер из какого-то подземного мира гнили и тлена. Но думать о запахе не было времени – смрадная пасть твари распахнулась прямо перед его лицом. В ее недрах, напоминающих развороченную, полную осколков, яму, клокотала черно-серая маслянистая жижа. Дирк ощутил слабость, разлившуюся по телу стылой липкой водой, слабость человека, который беспомощно лежит перед наступающим зверем.

Времени на принятие решения не было. Поэтому тело поступило рефлекторно, без всякого участия мозга. Выставило перед собой предплечья, как боксер в английском боксе. Кажется, он успел. И увидел, как огромная пасть, утыканная обломанными зубами, смыкается на его левом предплечье. Он знал, что боли не будет, но тело этого не знало и оцепенело. Глупое человеческое тело, мертвое и упрямое. Оно должно выдержать.

Кривые зубы заскрежетали, пропуская между собой руку, точно принимая ее в пасть деревообрабатывающего станка. Дирк видел, как лопнула ткань рукава, легко и бесшумно, обнажив тонкую бледную кожу. Зубы коснулись кожи и прошли сквозь нее. Боли и в самом деле не было, только сильнейший зуд от соприкасающихся с зубами лучевых костей. Дирк представил, как эти кости лопаются, обращаясь грудой острых обломков. Но усилием воли, задыхаясь от чавканья существа, которое пожирало его заживо, отбросил эту мысль.

Он услышал грохот старого ружья Крамера. Лейтенант зарядил его пулей и попадание было безупречным. Свинцовая капля ударила нависшую над Дирком тварь в правый бок, за лопаткой. Будь на ее месте даже олень в три сотни килограмм весом, эта рана была бы для него смертельной. Но существо, со скрежетом терзающее руку Дирка, было рождено в другом мире. Оно даже не обратило внимания на выстрел. В его боку точно лопнул гнойник, расплескав по траве мутную жижу и оставив отверстие размером с кулак. Крови из него не вылилось.

Стараясь не смотреть на то, как в пасти ритмично движутся зубы, Дирк правой рукой нащупал на земле камень и несколько раз ударил тварь в морду острым углом. Череп хрустнул, подавшись внутрь, но тварь даже не покачнулась. Напротив, терзая руку Дирка, она попыталась наступить ему на грудь копытами, придавив к земле. Он понял, если позволит ей это сделать, сопротивление станет бесполезным. Задние копыта рыли землю подобно киркам. Стоит им оказаться над распростертым человеческим телом, они обрушатся на него и в момент растопчут не хуже, чем скачущая галопом лошадь. Дирк ударил камнем еще раз, на этот раз в бесформенный кусок смердящего розового мяса с двумя ноздрями. Тот отломился, как перезревший плод, и упал, оставив на своем месте бугрящуюся мягкую плоть, от вида которой даже давно высохший желудок Дирка спазматически сжался. Бросив камень, он вцепился правой рукой в загривок, не обращая внимания на ощущение лопающейся под пальцами кожи, липкой как сырая глина. Сильным рывком можно сломать шейные позвонки – гарантированный способ, не знающий исключений.

Но тщетно. В руках Дирка было достаточно силы, чтобы разорвать человека пополам, но здесь все его усилия были бесполезны. Тварь, в чьей пасти хрустела его рука, была наделена не меньшей силой, и сколько бы он ни напрягал мышцы, голова твари даже не думала поддаваться. В лицо Дирку летели клочья плоти и лоскуты ткани – то, что прежде было его рукой. Какая-то ее часть еще была цела, но он чувствовал, самое большее через полминуты запас прочности будет выбран до конца. И тогда у него останется лишь одна рука. Которой он может не успеть воспользоваться, если тварь, покончив с препятствием, примется за его шею. С ней она управится гораздо быстрее.

В этот момент появился Крамер. Дирк считал, что тот, убедившись в бесполезности своего ружья, во весь дух бежит к броневику. Как и поступил бы любой здравомыслящий человек на его месте, увидевший схватку двух чудовищ. Но Крамер не стал бежать. Он выхватил свой нож – искривленное на манер ятагана тяжелое лезвие ничем не напоминало парадный офицерский кортик – и набросился на тварь с правого бока.