Родительский день

о — уж ей-то точно приписывали самые божественные черты: всеведение, всемогущество, всеблагость… И чудес от нее ждали как минимум божественных, а то и покруче…

Пример: девятнадцатый год, холод, голод, белые наступают — а в Москве собирают ученых-физиков. И объединяют в организацию с чудным названием Компоат: вот вам теплое общежитие, вот вам усиленный паек, что еще потребуется — пишите в Малый Совнарком, предоставим. А вы работайте. Изобретайте. Цель: создать бомбу. Ядерную. Срок: два месяца, дольше никак, белые наступают. Сами же писали в статьях, какая великая сила в уране да в радии сокрыта, — вот и изобретайте, товарищи бывшие профессора и приват-доценты. Что там хлеба, что там рыбы…

С воскрешением мертвых та же история. Нет, нам мелкие некромантские фокусы с воскресшими сотниками Лазарями не нужны, мы казачьих сотников к стеночке, хоть Петры, хоть Павлы, хоть Лазари… Но вот пламенным революционерам, в Кремле ныне сидящим, личное бессмертие не помешает.

А потом умер самый пламенный из революционеров. Тот, картавый, с добрым прищуром… И товарищ Красин с товарищем Дзержинским тут же ставят вопрос: как же мы без вождя-то? И сами же отвечают: воскресим! Кто такая старуха с косой против воли миллионов пролетариев? Против мощи пролетарской науки? Товарища Красина (человека и ледокола) и товарища Дзержинского (человека и паровоза) поддержал товарищ Сталин (человек и генеральный секретарь), — а вы, вдова, отойдите в сторонку, ваш мертвый муж не ваша личная собственность — достояние всего прогрессивного человечества.

Своих специалистов не нашлось. Не беда, выписали иностранного консультанта — немецкого профессора-парабиолога Пауля Каммерера, черного оккультиста и автора книги «Смерть и бессмертие». Воланда помнишь? — хитро прищурился Антон за линзами очков. — Был, был прототип, и не тот, что с хвостом и рогами… Они ж все открыто, не скрываясь, делали. Статья в «Правде»: крупный, мол, ученый, борец, дескать, с буржуазной лженаукой. Митинги по заводам: воскрешу, клялся профессор через переводчика, и не только дорогого Ильича, — всех павших за светлое будущее. Когда из земли встанут миллионы советских мертвецов, это будут самые пролетарские, самые революционные мертвецы в мире! Щенок наш Грабовой… Шавка мелкая.

Но дальше все пошло наперекос… Не с воскрешением мертвых — с разговором Кирилла и Антона. Нет, разговор-то продолжался, и даже становился все более интересным и оживленным, в баре нашлась еще одна бутылочка коньяка… В общем, слегка они перебрали в тот вечер. И многие имена и подробности не задержались в памяти Кирилла. Он фамилию-то Каммерера, если честно, запомнил по ассоциации с персонажем любимых в юности книжек…

Вспоминались остатки, обрывки: вроде еще раньше и от старика Бадмаева добивались почти того же, — воскрешающей пилюли, и Богданов в своем институте проверял, что выйдет, если кровь живого мертвецу перелить… И Бокий со спецотделом ОГПУ в стороне не остался… Вполне вероятно, что Дзержинский, как инициатор темы, даже загранотдел