Черный князь

— Я не в обиде, — вяло ответил Александр Михайлович, — Твери не устоять против Москвы, владимирский князь встал с оружием и потерял половину исконных земель.

— Сам виноват! Врага бьют на его землях, а он захотел победить, сидя за крепостной стеной!

— Тебе за озерами и болотами хорошо рассуждать, а Тверь со всех сторон открыта, что московским дружинам, что степным туменам.

— Поэтому и ухожу в Нижнее Поволжье! — резко ответил Норманн. — Враг должен меня видеть, иначе перестанет бояться!

Дальнейшее продолжение разговора потеряло всякий смысл. Тверской князь не воин и не боец. Горожане, возмущенные наглостью степняков, перебили проезжее посольство, а князь трусливо сбежал. Тряхни кошельком, ежели кишка тонка или не в силах воевать, откупись через посредников да приплати за временную военную помощь. Вместо этого князь поступил, словно нашкодивший кот: шмырг подальше, авось забудут. Нет, из наследника надо воспитать настоящего правителя.

Медвежий замок встретил молодую чету пушечным салютом с красочным фейерверком и ликованием собравшегося народа. От гулкого удара первого залпа Мила испуганно вздрогнула и прижалась к мужу, второй залп вызвал интерес, а шипящие разноцветные искры ракет привели молодую женщину в восторг. Через минуту она забыла о статусе княгини и начала радостно кричать наравне с простыми горожанами. Но вот сигнальные горны пропели встречу, и Норманн повел жену в замок. Снова от причала до ворот замка выстроились шеренги полков.

— Почему у одних дружинников красные кафтаны, а у других синие? — взволнованно прижавшись к мужу, поинтересовалась Мила.

— Красный цвет у пеших воинов, синий у корабелов, черный у пушкарей, белый у всадников, а княжеская сотня в желтых кафтанах, — пояснил Норманн.

— Сколько же много у нас воинов! — воскликнула княгиня и поцеловала мужа. Толпа моментально откликнулась многоголосой здравицей.

Ворота крепости молодожены прошли под колокольный звон и повернули в церковь.

— Какая красота! — не сдержавшись, во весь голос воскликнула девушка.

— Сейчас увидишь внутреннее убранство! — горделиво ответил Норманн и покосился на тещу.

При виде яркой мозаики ликов святых и красочных витражей Ефросиния Давыдовна буквально остолбенела и задержала процессию. Федор Данилович несколько раз что-то ей сказал, не видя ответной реакции, подхватил сватью под руку и чуть ли не насильно потащил ко входу. Войдя в церковь, Мила раскрыла рот и так простояла в немом восхищении, пропустив мимо ушей короткую службу.

— Глаз не оторвать! — затормошила она мужа на выходе. — Не могла налюбоваться росписью! Стены покрыты сплошным ковром ветхозаветных нравоучений!

— Что скажешь про иконостас и Царские врата? — поинтересовался Норманн.

— Я туда не смотрела, — покаялась княгиня. — Вверх смотрела, там голубки с ангелами, словно живые!

Впрочем, реакция гостей, которые впервые приехали в Медвежий замок, не отличалась от восторженного состояния княгини Анастасии.

— Куда идешь! — Максим болезненно ткнул локтем Норманна. — Тебе с женой в тронный зал! Не забыл обряд введения в род? Могу Кугана позвать, он тоже здесь.

— Снова поймал попаданцев? — сквозь зубы прошипел князь.

— Да ну тебя! — отмахнулся профессор. — Он проведет обряд возвеличивания, станешь полноправным правителем от Балтики до Волги.

— Почему до Волги? Я не прочь править от моря до моря, — ехидно заметил Норманн.

Снова непонятные игры, чем дальше, тем горше. Зачем волхвам вручать карельскому князю такую власть над людьми? И признают ли старшинство удельные князья Белозерского княжества? Пусть Роман Михайлович Белозерский и горький пьяница, да под его рукой восемь удельных княжеств. Еще неизвестно, как те князья отнесутся к возвышению выскочки. Они по роду намного старше, половина из них в старшинстве могут потягаться с Федором Даниловичем Вянгинским. Вон Гедимин правил немного, а сыновьям ходу не дали, родовитые князья дружно перекрыли им кислород. Вот и дверь в тронный зал, процессия остановилась на площади в ожидании свершения семейного таинства. Ореол лунного свечения вокруг навершия кола так никуда и не делся. Мила явно знала о предстоящем обряде, хотя впервые видела Рунов кол. Женской половине нет доступа к родовой святыне, ибо женщины неизбежно уйдут из дома для создания другой семьи и продления чужого рода.

— Положи руку сверху, — тихо попросил Норманн.

Княгиня Анастасия Романовна боязливо положила ладошку на холодный затылок хрустального медведя, а князь тут же прикрыл ее своей. Оба несколько мгновений смотрели на ореол, который живым туманом окутал их руки и поднялся до плеч. Норманн запел обрядовую песню создания нового рода. Большинство слов были совершенно непонятны, это не старорусский язык, песня родилась в незапамятные времена древних славов. Что касается смысла, то он оказался прост и незамысловат. Мужчина просит у Макоши дозволения ввести эту женщину в свой дом для рождения ему детей с последующим созданием нового рода. С окончанием песни оба одновременно убрали руки с навершия и удивленными взглядами смотрели на уходящее в их тела серебряное свечение. Но вот рубиновые глаза медведя брызнули алыми искрами, а ореол заметно увеличился и посветлел.

— Она услышала тебя! — прижавшись к мужу, прошептала юная княгиня.

Стоило молодоженам появиться на крыльце, как собравшаяся на площади толпа снова разразилась приветственными криками. Они уже спускались по ступенькам, когда Мила неожиданно крикнула звонким голосом:

— Макошь услышала нас и благословила союз!

Повисшая на мгновение тишина на этот раз взорвалась радостным воплем, а Норманн в расстройстве опустил голову. Ну зачем этот спектакль? И без того вокруг него происходит слишком много непоняток! Волхвы замышляют свою авантюру. Вероятнее всего, они постараются протолкнуть карельского князя в Белозерск и таким способом установить над порталом свой контроль. Глупость несусветная! От нестабильного межвременного перехода можно получить только проблемы. При нормальном функционировании оттуда придут серьезные дяди и надают всем любопытным по соплям. А то и хуже, уволокут к себе и посадят, как подопытного мышонка, под фигов гипнотранс. Эй, люди! Есть ли желающие добровольно превратиться в послушного болванчика? Не зря Серафим сбежал от Софьи Андреевны, хотя женщина и красива, и умна, а фигура — аж слюнки текут.

Он проворонил появление Кугана со товарищи и остановился от ощутимого толчка жены. Троица волхвов принялась кружить вокруг княжеской пары, словно принюхиваясь и присматриваясь. Безмолвный и бесшумный танец продолжался минуты две-три, затем дядьки с тотемными посохами как бы отшатнулись, отбежали на несколько шагов и резко встали. Над площадью повисла тишина, все застыли в ожидании решения представителей древней религии. Волхвы умело выдержали паузу и, взявшись за руки, начали осторожными шажками подходить к молодой чете. Метра за два неожиданно крутанулись волчками, снова взялись за руки, подошли еще ближе и запели некую обрядовую песню. Танцев как таковых не последовало, движения волхвов напоминали некие обрядовые действия в сопровождении речитатива с отдельными выкриками и подвыванием. Тем не менее смысл происходящего становился ясен даже Норманну с его абсолютным незнанием древнеславянской речи. Танцоры признали его как повелителя людей и владетеля земель, лесов и рек от края до края. Волхвы исчезли так же неожиданно, как и пришли, а над площадью по-прежнему висела полная тишина. Князь покосился на застывшую, словно статуя, жену и слегка хлопнул ее по спине. Мила тотчас сделала шажок вперед, поклонилась и задорно выкрикнула:

— Батюшка и матушка, люди добрые и гости дорогие, прошу в дом! Разделите нашу радость!

После выступления трио волхвов Норманну было в тягость сидеть за столом, где буквально все таращились на него. С трудом выждав положенное по приличиям время, он шепнул:

— Пошли, я тебе светелку покажу.