Черный князь

Перс с китайцем не скрывали своей радости от удачной покупки. Откланявшись, они чуть ли не вприпрыжку умчались к своим собратьям, а Норманн с Максимом долго сидели молча. Снова открылся ящик Пандоры — от изобретения гремучей ртути до создания первого капсюля прошло десять лет. Через полвека и появился унитарный патрон француза Лефорша. Максим не мог не понимать, что проданные охотничьи ружья изначально подталкивали к мысли о применении патрона. Вид и химическая формула нового воспламеняющего состава не имела никакого значения. Вскоре Восток получит казнозарядное стрелковое оружие, а результат его применения лучше всего иллюстрирует война Пруссии с Францией. Китай далеко, зато Персия всегда считала Причерноморье с Болгарией своими исконными территориями.

— Почему крымские татары называют себя парфянами? — прервал молчание Норманн.

— Ты вообще хоть что-то знаешь об этом народе? — продолжая бесцельно перекладывать брусочки золота, спросил Максим. — Между прочим, так называемые крымчаки занимают земли от правого берега Дона до Паннонии.

— Почему же они грабили Русь?

— От скуки! — Профессор засмеялся собственной шутке. — Им до Рязани топать полторы тысячи километров, да обратно столько же. Неизбежная погоня да засечные крепости отобьют обоз. Эх ты, Великий князь, зачем им Русь? Поляки рядом, достаточно переправиться через Днепр.

— Я точно не знаю, — смешался Норманн, — но вроде бы были набеги крымчаков.

— Маловероятно, — не согласился Максим, — ты спрашивал о парфянах, сейчас парфянами называют турок-сельджуков. У Византии крошечная армия, и состоит она только из наемников, большинство из которых составляют сельджуки. Крымские города охраняют только сельджуки, так что на Русь могли ходить отряды сельджуков с требованием возместить ущерб за разграбленные торговые караваны.

— Крымчаки сами по себе, а сегодняшние парфяне — это турки-сельджуки? — уточнил Норманн.

— Не совсем так, — вздохнул профессор, — люди предпочитают привычные названия. Крымские татары называют себя парфянами по имени своей богини девы-матери, имя которой Парфен.

— Что-то вроде Макоши у славян?

— Ну да, — согласился Максим, — идол этой прародительницы находится в Крыму на горе Аю-Даг и по-гречески называется Парфенос.

— Сегодняшние парфяне и парфены никаким боком не пристегнуты к Парфянскому царству?

— Ты сомневался? — усмехнулся профессор.

— Нет, но мало ли что, — смешался Норманн. — Для меня и без парфян слишком много сюрпризов.

— Куда собираешься пристроить пойманных канадцев? — Максим неожиданно сменил тему разговора.

— Они из Канады? Не знаю, мужика следовало бы приблизить к Софье Андреевне, ей не ужиться с человеком четырнадцатого века.

— Логичное предложение, — согласился профессор, — не сложно сделать, она сама заинтересована. Скоро Ольгерда привезут, не думал о его дальнейшей судьбе?

Норманн выстроил в ряд канадские патроны, аккуратно сковырнул верхний пыж и высыпал дробь.

— А шут его знает! — безразлично ответил он. — Перевоспитывать поздно, возле себя держать опасно и возвращать нельзя.

— Дай ему удел и пообещай поддержку в борьбе за отцовское наследство, — посоветовал Максим.

— Не поверит, хотя… если сразу дать полк и пообещать оставить за ним… Не выйдет, нет у меня удела, — ответил Норманн.

— Не мучай патроны, они не подойдут к твоему ремингтону, слишком короткие. — Профессор покрутил пальцами пыж, затем смял его и выбросил. — Дай ему в удел Камышин.

— Не обидится? Вместо города одно название да трехметровый бурьян. В довесок пара сотен неустроенных крестьянских семей.

— Самая что ни на есть княжеская забота, он тебе спасибо скажет да из Литвы подкрепление выпишет, — уверил Максим.

Сейчас по всей Европе не найти безземельных крестьян, зато дворян без наследства более чем достаточно.

— Как ты думаешь, могу я попросить тверского или ярославского князя отдать мне нескольких дворян? — ссыпая порох в деревянный стакан, спросил Норманн.

— Для начала пришли Александру Михайловичу приглашение да почетное сопровождение, — с усмешкой ответил Максим. — Гость старше по родству, поэтому встречай перед воротами замка или за час до въезда в город.

К чему все эти глупые условности? Он не оспаривает старшинства и не претендует на княжеский терем в Твери. Ну и время, просто так ни встать, ни сесть, обязательно надо соблюдать непонятные правила. Ладно, секретарь подготовит вежливое приглашение, а Нил прогуляется в Новгород, заодно обкатает новичков второй княжеской сотни. Новые заботы наваливаются снежным комом, на носу свадьба, Выг мечется злым демоном. Тоже мне, знаток правил и обычаев! Поштучно высчитывает, что поставить на княжеский стол, что должно быть у ворот и сколько рыбин с кружками пива отвезти на площадь для угощения честного народа.

В назначенный час разукрашенные разноцветными лентами и искусственными цветами сани лихо подкатили к великокняжескому терему. Началось потешное действо с выкупом дороги, затем подходом к крыльцу и вызовом невесты. Торговались с шутливыми частушками и двусмысленными намеками, в оплату принимались только печатные пряники. Но вот на крылечко вывели невесту, княжна Анастасия шутливо оттолкнула подружек, затем обняла одну из девушек и громко пропела:

Дружки подхватили на руки невесту и бегом отнесли в сани. Норманн щелкнул кнутом, и кавалькада на рысях помчалась по Белозерску. По сторонам мелькали радостные лица, люди что-то кричали и пускали в небо голубей. Вот и прируб городских ворот, сани осторожно съехали на лед Шексны и остановились, закончилась первая сцена затяжного спектакля.

Мила на мгновение прижалась к будущему мужу и легко выпрыгнула в объятия мамки. Впереди двухнедельная дорога, в окружении двух сотен всадников шесть кибиток тронулись в Новгород. Обоз с родичами и приданым уже на подворье Вянгинских, а Норманн увидит будущую жену только перед алтарем. Традиции, будь они неладны. Свадьба с первой брачной ночью должны проводиться в доме отца жениха, и никак иначе. Народ переоделся в походные одежды, и кавалькада не спеша двинулась по льду реки. Неблизкий путь сначала вел к Волге, затем у Холопьего торга предстояло повернуть на Валдай, а там их ждала столбовая дорога до Новгорода.

В этом году практически не было морозов, всю зиму зверобои промышляли с баркасов, и корюшка пошла на нерест почти на две недели раньше обычного. Из-под копыт лошадей летели грязь с мокрым снегом, а полозья саней то и дело неприятно скрежетали по земле. Валдай встретил настоящей весной без единого пятнышка снега, процессия пересела в поджидавшие дорожные коляски и покатила дальше. Вот и Новгород, засветло проехали ворота и завернули в Павловский монастырь, где после длительного и утомительного путешествия им предстояла последняя в холостяцкой жизни ночевка. Отстояв утреннюю службу, Норманн послушно позволил себя переодеть в новые наряды и вышел к открытой коляске. Он устал, очень устал, не радовали первое тепло и неожиданно яркое солнце на голубом небе.

Наконец вывели Милу, девушка повторила обрядовую песню, дружки под свист любопытствующей толпы усадили княжну рядом с женихом, и свадебная процессия двинулась в Кремль. Площадь и Софийский собор оказались битком набиты! У входа в собор поджидали отец с будущей тещей, у обоих в руках иконы. Пришлось минут двадцать простоять на коленях, благословение перешло в новые обрядовые песни, во время которых княжне распустили волосы. Наконец добрались до алтаря, где архиепископ Василий самолично обвенчал молодых. С обручальными кольцами чуть было не произошел облом. Норманн сам изготовил перстни, придав им изящество при достаточном весе золота и внушительном размере изумрудов. Архиепископ категорически отверг желание жениха «обручить кольцами», усмотрев в этом обряде языческие корни. Венчают коронами, которые символизируют переход под Божью милость. Положение спас один из пресвитеров, припомнивший обряд византийской знати с обменом перстнями-печатками. Когда к алтарю поднесли подносик с перстнями, архиепископ Василий сказал: