Призрак Великой Смуты (CИ)

Утром 3-го апреля германский МИД заявил об объявлении войны Дании и Норвегии, так как те вышли из состояния нейтралитета и решили перейти на сторону стран Антанты. Почти одновременно с этим колонны германских солдат и бронепоезда пресекли датско-германскую границу. Немногочисленная датская пограничная охрана была заблаговременно и почти без сопротивления разоружена немецкими егерями, прошедшими специальную подготовку. В то время как 8-я армия без выстрелов, крови и потерь двигалась на север в направлении Фредерихсхавна, несколько дивизионов немецких эсминцев, вышедших в ночь из Штральзунда, при поддержке легких крейсеров подошли к Копенгагену со стороны Балтики и высадили десант прямо на набережную датской столицы. Жители были в шоке, гарнизон Копенгагена капитулировал, фолькетинг разбежался, а король Кристиан Х вместе со всей своей семьей стал почетным пленником кайзера Вильгельма. Впрочем, ничего особенного для датчан от этого факта не изменилось – просто датские гарнизоны береговых батарей в проливах сменились немецкими.

В Норвегии все было значительно сложнее. Подошедшие к Кристиании и Бергену германские боевые корабли попали под обстрел норвежских береговых батарей. Все случилось почти так же, как и во время «Везерских учений» в 1940 году нашей реальности, за исключением того, что НА ЭТОТ РАЗ немцам по настоящему удалось упредить действия союзников по Антанте. И когда германские линкоры избивали тяжелыми снарядами береговые батареи и норвежские броненосцы береговой обороны, соединенный англо-французский флот находился еще в двух сутках хода от места событий. Помимо расстояния он должен был преодолеть еще несколько развернутых на его пути завес из германских подводных лодок, в то время как немцы уже обустраивались на захваченных ими норвежских береговых батареях.

Почти то же самое случилось и в Тромсё, где за отсутствием береговых батарей «мальчиками для битья» выступили два британских крейсера: «Кинг Альфред» и «Левиафан», совершенно не способные противостоять двенадцатидюймовым фугасным «чемоданам» с «Севастополей». Не прошло и получаса, как они, не сумев даже отойти от причалов, превратились в объятые пламенем стальные развалины. При этом от упавших в порту снарядов погибло множество как британских морских пехотинцев, так и местных норвежцев.

Пока грохотала канонада, с миноносцев началась высадка первого эшелона русского десанта, состоящего из двух специальных батальонов Красной гвардии. Латышские стрелки дисциплинированно ждали на кораблях своего часа. Но их помощь не понадобилась. Норвежский гарнизон разбежался, а британский десант частью был уничтожен при артобстреле и в бою с русскими красногвардейцами, а остатки его сложили оружие. При этом впервые массово были применены в бою спешно изготовленные на Сестрорецком оружейном заводе реплики пистолета-пулемета ППС.

К полудню все было уже кончено, и над городом под залп артиллерийского салюта был поднят красный флаг Советской России, а наконец сошедшие на берег латышские стрелки начали приводить в порядок разрушенные норвежские укрепления и строить новые, чтобы отразить возможную высадку нового британского десанта.

Но его никто и не собирался высаживать. Когда Ллойд Джорджу доложили о произошедшем конфузе, он схватился за свою седую голову. Этот проклятый Черчилль оказался прав! Соединенный британско-французский флот только на бумаге считался соединенным. На самом же деле он представлял собой лишь несколько отдельных отрядов, каждый из которых по отдельности был значительно слабее объединенного Германского Флота Открытого моря. А то, что он, выполнив свои задачи, успеет вновь соединиться, в Британском адмиралтействе не сомневались. Даже еще одна Доггер-банка с ничейным результатом была неприемлема для британских адмиралов. Ну а мысль о том, что это будет еще один Ютланд или, не дай Бог, Берген, и вовсе приводила их в ужас.

Поэтому операция была немедленно свернута. Впрочем, это не спасло британский флот от потерь. Преодолевая завесу германских подводных лодок в Северном море, «Малайя» – один из мощнейших линкоров британского флота, – получил попадание торпеды, которое привело затоплению нескольких отсеков и выбило вал крайней правой машины, что загнало его в сухой док на полгода. А французский линкор «Жан Бар» был потоплен германскими подлодками при попытке уйти обратно в Ла-Манш. Вот уж воистину – в чужом пиру похмелье.

6 апреля 1918 года. Германская империя. Потсдам. Дворец Цецилиенгоф.

Кайзер Вильгельм и гросс-адмирал Альфред фон Тирпиц.

Операция по захвату Норвегии и Дании прошла блестяще, именно так ее и задумали в Генеральном штабе Германской империи. Копенгаген и прочие датские города были захвачены без единого выстрела. С Норвегией пришлось немного повозиться, но после незначительного сопротивления королевская армия сложила оружие и сдалась на милость победителю. Потери, понесенные в ходе проведения операции «Учения на Везере» были для армии кайзера, привыкшей к масштабным гекатомбам на Западном и Восточном фронте, просто смешными. Зато теперь проливы оказались полностью в руках Кайзермарине, порты Норвегии позволили германским эскадрам выходить в открытое море и обрушиваться с севера на океанские коммуникации Британии.

Гросс-адмирал Тирпиц, докладывая кайзеру Вильгельму о том, как замечательно пошла спланированная, в том числе и им, операция по захвату Дании и Норвегии, не смог не сдержать своего восторга.

– Ваше величество! – воскликнул он, – все было проделано с чисто немецкой четкостью и аккуратностью. Вы должны гордиться вашей армией и флотом! Противник не ожидал от нас такой дерзости и не смог воспользоваться своим численным превосходством. Это победа, ваше величество! Я полагаю, что все участники этой операции будут щедро вознаграждены вами.

– Можешь не беспокоиться, мой славный Альфред, – кайзер словно помолодел, и в его глазах появится прежний задорный блеск, – я с огромным удовольствием вручу моим храбрым гренадерам и морякам заслуженные ими награды. В данном случае нельзя скупиться на ордена и медали!

Альфред, я считаю, что следует наградить и русских из эскадры адмирала Ларионова. Ведь без их помощи нам вряд ли удалось так молниеносно и блестяще провести операцию «Учения на Везере». Или ты считаешь иначе?

– Вы правы, ваше величество, – гросс-адмирал Тирпиц ласково пригладил свою уже успевшую подрасти седую бороду. – Адмирал Ларионов и его подчиненные действительно оказали нам неоценимую помощь. И они вполне заслужили высшие награды Германской империи. Только, ваше величество, следует учесть деликатность ситуации. Русским совершенно ни к чему, чтобы весь мир узнал об их участии в операции «Учения на Везере». Поэтому награды должны им быть вручены тайно, так, чтобы никто их посторонних не узнал об этом.

– Но, Альфред, – кайзер удивленно наклонил голову и посмотрел на своего канцлера, – ведь русские тоже как бы приняли участие в оккупации Норвегии, захватив Тромсё и почти всю провинцию Финнмарк.

– Тут, ваше величество, не все так просто, – хитро улыбнулся гросс-адмирал Тирпиц. – Как ни странно, но русские имеют право претендовать на эти земли. Адмирал Ларионов показал мне старинные документы, согласно которым еще в старину вся территория Финнмарка на вполне законном основании принадлежала русским, в том числе и порт Вардё.

– Да? А я и не знал об этом, – кайзер был искренне удивлен. – Хорошо, пусть они владеют наследием своих предков. Все равно после окончания этой проклятой войны карта Европы и мира будет не похожа на ту, какой она была до войны. Победители должны получить заслуженное вознаграждение. А побежденные… Им останется только оплакивать свою печальную участь.

– Ваше величество, – Тирпиц решил напомнить своему монарху, что он не только гросс-адмирал, но еще и канцлер Германской империи, – самим трудным для нас оказалось не завоевание Дании и Норвегии, а их умиротворение. Надо было, устранив старую власть, создать новую, лояльную нам. В Дании мы просто взяли на себя функции королевского правительства, не вмешиваясь во внутренние дела страны. Нам достаточно и того, чтобы датчане были лояльны нам и не совершали враждебных действий в отношении германских оккупационных войск.