Призрак Великой Смуты (CИ)

– Сэр Дэвид, – глава военного кабинета лорд Альфред Милнер виновато посмотрел на премьера, – к сожалению, все наши основные вооруженные силы связаны борьбой с Германией на Западном фронте. После заключения сепаратного Рижского мира и переброски с востока гигантских по численности войск кайзера, положение во Франции стало весьма угрожающим. Кроме того, наш военно-морской флот понес ужасающие потери, и теперь даже несколько уступает в боевой мощи германскому Флоту Открытого моря. Последний рейд германских линейных крейсеров в Атлантику показал, что теперь наши коммуникации с американскими союзниками стали весьма уязвимыми не только из-за действий подводных лодок.

– Американские союзники?! – брезгливо произнес министр иностранных дел Артур Бальфур. – Эти потомки каторжников и пиратов предали нас, едва они стали нести первые потери. Они пока еще не вышли из войны и не заключили мир с Германией, но их помощь нам заморожена на неопределенный срок – «до тех пор пока пути в Атлантике не станут совершенно безопасными». Полагаться на таких союзников слишком рискованно, и мы теперь не можем всерьез рассчитывать на какую-либо помощь с их стороны.

– Понятно, сэр Артур, – кивнул британский премьер, – но сегодня темой нашего разговора являются не Северо-Американские Соединенные Штаты, а угрожающая нашим ключевым интересам в мире Советская Россия. Тем более, что у нас появились сведения о том, что в потоплении «Мавритании» и «Олимпика» обнаружился вполне отчетливый русский след. Выйдя из войны, большевики демонстративно игнорировали наши предупреждения, а на все попытки силового вмешательства отвечали силой оружия. Им ненавистен цивилизованный англосаксонский мир, а их возможности мобилизовать людей на битву или на тяжелый труд многократно превосходит возможности правительства бывшего императора Николая II. Вопрос о том, что в связи с этим делать, не снимается с повестки дня, и ответ на него мы должны найти как можно быстрее.

– Сэр Дэвид, – попыхивая своей неизменной гаванской сигарой произнес министр вооружений Уинстон Черчилль, – качество нашего оружия отнюдь не позволяет нам бороться на равных с силами пришельцев из иных времен. И это давно уже не секрет. Более того, как показали сухопутные сражения у Моонзунда, под Ригой и морская битва в Северном море, они научились так использовать свои возможности, что даже обычное для нашего времени оружие приобретает ужасающую мощь. Думаю, что в самое ближайшее время мы никоим образом не сможем тягаться с ними на поле боя, тем более, что, как правильно здесь сказал сэр Альфред, основные наши силы связаны противостоянием с Германией и не могут быть отозваны с Западного фронта.

– Большевизм – это зло, а русский большевизм – это абсолютное зло! – почти выкрикнул бывший посол Британии в России Джордж Бьюкенен. – Советская Россия должна быть разрушена, а ее территория разделена на зоны влияния великих держав, я имею в виду Антанту. При этом русским нельзя давать учиться грамоте, за исключением самого простейшего счета и письма, а всеми делами на обломках бывшей Российской империи должны заправлять просвещенные европейцы, такие как англичане, американцы, французы и наши союзники итальянцы.

– Это все понятно, сэр Джордж, – кивнул британский премьер, – но ведь сейчас мы как раз и должны решить, каким образом мы выполним такой замечательный план, о котором вы сейчас сказали. Джентльмены, у вас есть какие-нибудь мнения на этот счет?

– Гм, сэр Дэвид, – задумчиво произнес глава военного кабинета лорд Альфред Милнер, – быть может стоит попробовать активизировать наших японских союзников? Пусть они укусят большевиков за самое чувствительное и уязвимое для них место – Сибирь и Дальний Восток.

Министр иностранных дел Артур Бальфур с сомнением покачал головой.

– Маленькие хитроглазые азиаты, – желчно сказал он, – имеют на этой войне свои интересы и предпринимают какие-то действия только убедившись в своей полной безнаказанности. У японских генералов еще свежи в памяти кровавые гекатомбы Порт-Артура, из-за которых генерал Ноги даже просил у своего императора разрешения сделать харакири. Кроме того, японская империя сейчас просто напугана призраком большой русской подводной лодки, способной внезапно появляться и так же внезапно исчезать в любой точке Мирового океана. Если японцы что-то сделают, то только тогда, когда убедятся, что за этим шагом не последует немедленная и кровавая расплата. Нет, в настоящий момент это невозможно. Я бы посоветовал организовать что-то вроде убийства царской семьи с целью свалить эту акцию на большевиков, и постараться тем самым разжечь в России пожар гражданской войны.

– И это тоже исключено, сэр Артур, – вздохнул Джордж Бьюкенен, – бывший император и его семья находятся под бдительной охраной, и, скорее всего, наши люди не сумеют приблизиться к ним настолько близко, чтобы выстрелить из револьвера или бросить бомбу.

– Неужели, сэр Джордж, – проворчал Бальфур, – у нас совсем не осталось своих людей среди так называемых революционеров, способных уничтожить свергнутого русского императора?

– Увы, нет, сэр Артур, – лорд Бальфур с сомнением покачал головой, – вся оппозиция Сталину в партии большевиков зачищена, как он выразился, до белых костей, независимо от того были ли это наши люди или просто прекраснодушные идиоты.

– Хорошо, – кивнул лорд Альфред Милнер, – а что, если мы надавим на Норвегию и потребуем, чтобы она предоставила нам свои базы в Бергене и Тромсе для дальней блокады немецких портов на побережье Северного моря с одной стороны, и Мурманска – с другой. У нас еще достаточно линкоров, пусть даже и устаревших, чтобы полностью закупорить русским и немцам выход в океан, и тем самым обезопасить наши атлантические коммуникации.

– Норвегия – нейтральная страна, – заметил Артур Бальфур, – и вряд ли она пожелает лишиться этого статуса.

– Не пожелает, – ответил глава военного кабинета, – пусть пеняет на себя. Хватит этим трескоедам ходить в нейтралах в то время, как весь мир сошелся в кровавой схватке. К тому же, как мне известно, в Кристиании сильно обижены на русских, нагло захвативших архипелаг Шпицбергена, в то время как на него положила глаз сама Норвегия.

– Последнее обстоятельство, – заметил министр иностранных дел, – может оказаться решающим в этом вопросе. Мы прозондируем почву на норвежском направлении и сразу, как только появятся какие-либо результаты, доложим об этом многоуважаемому сэру Дэвиду.

– Очень хорошо, сэр Артур, – кивнул Ллойд Джордж, – сосредоточим же наши усилия на норвежском направлении. Кроме того, я считаю необходимым активизировать наши действия против Турции. Запомните джентльмены, только британский солдат имеет право занять пост на берегу Проливов и не пускать туда тех, кто этого не заслуживает. Только наш Средиземноморский флот, войдя в Черное море может диктовать причерноморским государствах как себя следует вести.

– Я думаю, что Проливы будут наши, сэр Дэвид, – произнес Альфред Милнер. – Турецкий фронт в Палестине и Ираке все еще держится, но достаточно лишь одного мощного удара, и он рухнет, благо турки в отличие от немцев и австрийцев, не прекратили войну против русских, и вынуждены теперь распылять силы.

– Пусть будет именно так, – подвел итог Ллойд Джордж, – два основных направления – норвежское и турецкое – должны дать нам возможность непосредственно добраться до территории России и вмешаться в происходящие там политические процессы. На этом, джентльмены, я закрываю наше совещание.

3 марта 1918 года. Петроград. Таврический дворец.

Глава ИТАР Александр Васильевич Тамбовцев.

Занимаясь проблемами территорий, находящихся за тысячи верст от Петрограда, мы как-то подзабыли о том, что происходит прямо у нас под боком. Речь идет о Прибалтике, часть которой была оккупирована во время Первой мировой войны немцами, а теперь по Рижскому договору возвращалась нам в таком состоянии, которое можно было охарактеризовать лишь одним словом – разруха.