Портреты Пером (СИ)

– Надо сигналку какую-нибудь придумать и по очереди дежурить во дворе! – выпалил Зак почти с отчаянием, снова запрокидывая голову к небу. – Чтобы если ещё раз какой-нибудь вертолёт, можно было сразу сигнал подать! Сегодня в подвале собрание, я всем расскажу…

Отвернувшись, он невнятно буркнул что-то и торопливо ушёл в дом.

Арсений ещё немного постоял под деревом.

Если мы тут ещё полгода просидим, люди начнут сходить с ума. От тоски.

На душе кошки пока не скребли, нет, но определённо задумчиво, на пробу, выпускали когти.

Когда он после обеда занёс арбалет обратно на чердак, Форс был на месте. Нога его явно беспокоила, поэтому он сидел в кресле, откинувшись и вытянув её вперёд. Из-за бинтов лодыжка казалась сильно распухшей. Серый дневной свет, падавший из чердачного окошка под потолком, блёкло обтекал сию композицию, интересную главным образом потому, что на коленях хвостатого лежал Табурет.

– В большой ящик положи, – приказал Райан резко, не открывая глаз.

Арсений осторожно поставил коробку в пустой ящик у стены – там же хранился бутылёк со снотворным и три пустых пластиковых шприца в упаковках. Всё это он прикрыл старым пальто.

Вернулся, потихоньку достал фотоаппарат (в последние дни он заимел привычку постоянно носить его с собой) и щёлкнул хвостатого в таком образе – уставшего, откинувшегося на кресло и с котом. Так он казался старше.

– Передай идиотам, шарившим в системе, что теперь она запаролена, а взломать текущий пароль ни у одного там мозгов не хватит. Бесплатное кино отменяется.

Райан выпрямился в кресле, стряхнул с колен Табурета и развернулся к мониторам. Впрочем, одна быстрая дробь по клавишам, и кресло снова повернулось в исходное положение.

– Передам, – Арсений кивнул даже с энтузиазмом. Его здорово раздражали ошивающиеся тут по ночам любители подглядывать. – И Дженни собирается принести тебе обед, – сообщил уже у выхода. – Сопротивление бесполезно, как понимаешь.

Форс остался сидеть неподвижно.

– Перо, погоди уходить.

Арсений, уже открывший дверь чердака, прикрыл её обратно и вернулся.

– На днях, как только смогу нормально ходить, выловлю Обезьяну, – равнодушно продолжил Форс. – Он выползает с той стороны после поставки, за едой, значит, выползет и в этот раз. День поставки мы определим с Кукловодом, здесь проволочек нет. Но мне надо, чтобы нужным вечером на первом этаже никто не ошивался.

– Так, – Арсений, нахмурившись, уселся на ближайший ящик. – Вообще никого… А Алиса? Если она ему помогает…

– Это наша забота.

Да я прям вижу какой ты заботливый

– А ты не обнаглел, а? – спросил вслух, догнав, к чему хвостатый клонит. – Как я тебе всех людей уберу из коридора? Может, сразу уже притащить тебе этого придурка, по дому ошивающегося?

Райан неожиданно фыркнул.

– Мог бы ты, Перо, цены бы тебе не было, – ответил, насмешливо скривив губы. – Думай. Это твоя работа.

– Моя работа? – совсем обалдев, переспросил Арсений и даже поднялся с ящика.

Форс многозначительно промолчал. Табурет, походив под столом, осторожно потёрся головой о его пострадавшую ногу.

– Так, ладно… – Арсений уже попутно прикидывал в голове, на что можно выменять такую крупную просьбу, – убрать всех из коридора… Это только общий праздник опять бутылки скучно рисовальное мне Кукловод поставляет что-нибудь для Джека или Дженни а общий праздник у нас только один близко – этот самый задуманный Заком… восьмое марта, но праздники же обычно проводят в гостиной, а она на первом этаже, да ещё и рядом со всеми удобствами и кухней, так что нереально штатив нормальный попросить фотосессия ж скоро или

Точно

– Фотошоп, – сказал подпольщик уверенно, снова переводя взгляд на Райана. Тот не шелохнулся.

– Я устрою тебе безлюдный коридор первого этажа восьмого марта, – пояснил Арсений, – а взамен ты мне подгонишь самую новую версию фотошопа. Я надеюсь, та развалюха в моей комнате его потянет, вроде с передачей видео на ура справляется.

Хвостатый закашлялся, отпихнул от себя Табурета здоровой ногой и сгорбился в кресле.

Арсений ждал, пока пройдёт приступ.

– Сделаю… – прохрипел Форс через минуту. – Всё, можешь валить.

На лестничке послышались негромкие шаги.

– Не-не, – поспешно заверил Арсений, – у меня ещё одна просьба непосредственно по делу. У Кукловода среди прочих вещей остался мой плеер. Пускай вернёт. Остальное берусь организовать…

На этих словах позади раскрылась дверь и показалась Дженни с подносом.

– Что организовать, Арсень? – спросила тут же с любопытством.

– А вот сюрприз, – подпольщик, ухмыльнувшись, отсалютовал ей и выскочил с чердака.

Идея действительно была на миллион. Вечером, после поиска материалов по заданию Билла, он ещё проконсультировался у Джека. Тот обозвал его придурком, но сказал, что проблем с затеей возникнуть не должно – в подвале со времён Великого Погрома валялись недочинённые старые динамики.

Сам Джек (что странно, без Тэн) как раз проходил вечерний курс заваривания чая – сидел на застеленной кровати и заливал кипятком заварку в маленьком чайничке. Арсений с удивлением отметил, что чайничек-то тот самый, глиняный. Поднос, правда, другой, железный, но вон чахай и чашки, даже кисточка с краю примостилась.

– Исами тебя ждала, потом ушла. Вернётся, сказала. – Джек накрыл чайничек крышкой. – И заодно вот… Мастера из меня не выйдет, но, по её словам, чай завариваю с душой. Так что…

– Да ну, эт чего, зелёный? – не поверил Арсений, склонившись над чайничком. Понюхал. И правда, пахло тем самым терпко-фруктовым зелёным чаем.

– Давай сюда чашки. Она ещё непонятно когда вернётся…

Под чай (который и впрямь был неплох) Арсений рассказал крысу о затее Закери, не умолчал и про вертолёт.

– Ну да… – Джек со своей чашкой откинулся на спинку кровати. – Я бы тоже орал, наверное. Да только то ли непонятно, что это всё бесполезно.

– От тебя ли я это слышу? – насмешливо поинтересовался Арсений.

– Если не оглох, Перо, – огрызнулся Файрвуд.

Арсений налил себе ещё из крошечного чайничка. Он не особо понимал, что говорить, и надо ли говорить вообще.

– Ну да, карабкаться надо, – продолжил Джек вполголоса, – остановиться – это как-то совсем уж опуститься. Потому я каждый день хожу и стучу по этим стенкам треклятым… А если положа руку на сердце, Арсень, никто уже не верит, что мы выберемся. А если и выберемся… Ты ж только представь, все больные, чокнутые, не могут за дверную ручку нормально взяться и всё камеры наблюдения ищут, даже на улице. А без постоянного страха смерти, без угроз там, шатающихся призраков… прикинь, чего с нервами будет? Держали-держали в напряжении больше года, а потом раз – и всё. Это как у воевавших, наверно.

– Да, психически здоровым из нас вряд ли кто останется, – согласился Арсений, думая, что позиция «не сдамся, хотя смысла нет» очень уж напоминает философию экзистенциализма. – Но приспособиться-то можно и заново. Как здесь привыкли жить.

– Может и можно…

Джек хотел ещё что-то сказать, но в комнату вошла Тэн. Проверила, как её «ученик» заварил чай, вроде бы осталась довольна. Между делом попросила после ужина зайти Арсения в детскую – она нашла кое-что к теме их последнего путешествия в Сид.

О том, что увидели в мёртвом озере, они предпочитали не вспоминать лишний раз. Тянущего за рёбрами холода и так хватало. Кроме того – Арсений не был уверен, так, догадки, – Исами не хотела вспоминать, что по возвращении из Сида они проснулись в обнимку. Как так получилось, он понятия не имел, может, это они так перед возвращением из-за холода и страха друг друга облапали. Но факт оставался фактом – Исами такой расклад дел не особо вдохновил.

А Арсений был совершенно не против. Он был бы не против, даже если бы она по просыпании никуда не ушла. На следующий день, осмысливая всё произошедшее, сделал пару рисунков японки. Один – её в Сиде, в белых одеждах в мёртвом озере, второй уже тут, у себя на кровати, сжавшуюся в комочек под тонким пледом – ворох растрёпанных чёрных волос, тени на плотно сжатых веках; руки с перекрестьем запястий свешиваются с кровати, по ним змеятся забытые алые ленты.