Охотники за плотью (СИ)

— А ты бы не нервничала? Если бы на тебя глазели президенты и помощники министров, а ты с улыбкой вышла рассказывать им о рунах и магии?

— Весь мир в курсе о рунах и магии. Тебе надо просто держать лицо и быть убедительным! — Моника строго поправила очки.

Сказав это, она настойчиво подтолкнула Кимбела вперед. Он вздохнул и приземлился где-то между лидерами восточных стран и их переводчиками. Налив себе еще воды, молодой человек сосредоточился и попытался снова отрепетировать все, что он собирался сказать.

Время тянулось ужасающе медленно. Поначалу пришлось выслушивать про малоинтересные финансовые и политические вопросы, каждый из которых стоял на повестке дня необычайно остро. Затем Ким обрывочно уловил что-то о вопросах экологии. Затем о военном положении в Украине и напряжении с Россией. Дернулся он только тогда, когда кто-то вдруг произнес на весь зал:

— Враждебно настроенные группы лиц чинят беспорядки в стране...

Кимбел вышел из невеселых размышлений и тут же принял стойку готового к бою солдата. Он перетасовал все свои бумаги, сложив их отдельной стопкой. Кажется, настало его время.

— Кто-нибудь желает высказаться на этот счет? — спросил человек из зала, когда закончилась речь.

— Я хочу! — Ким услышал свой голос словно со стороны. Впрочем, отступать уже было поздно, потому он поднялся со своего места и одернул деловой костюм. — Кимбел Митчел, аппарат правительства Соединенных Штатов Америки.

Все, кто были в зале, повернулись к нему. Ким мысленно пожелал себе удачи в своем нелегком начинании.

— Все мы знаем, что в мире сейчас очень много проблем. Войны, насилие, плохая экология. Однако существует и еще одна проблема, которая обострилась в последнее время. Я думаю, все вы знаете, о чем я говорю. Ворлоки.

Это слово прозвучало громко в зале заседания членов правительств.

— Как человек, чей департамент отвечает за ситуацию в городе политического центра США, скажу, что есть много тревожащих нас факторов, — Ким показательно кинул на стол папку. — Нападения. Грабежи. Насилие, — новые и новые стопки документов сыпались на стол. — Все это вызывает лишь новые волны агрессии по всему городу и не только в этой стране.

— Молодой человек, мы осведомлены о проблеме. Вооруженные конфликты все учащаются. Какие ваши предложения? Ворлоки, если они и существуют, не принадлежат к нашему миру. Мы даже не можем с точностью сказать, откуда они появились!

— И потому все боятся их, — раздался еще чей-то голос. — Что мы можем сделать в такой ситуации?

— Нам нужно подавить насилие со стороны людей. Каратели, — Кимбел вытащил из папки фотографию группы людей в спецовках и масках и показал ее всем. — Вот кто виноват во всплеске кровопролитий.

— Но эти ворлоки, или как вы их называете, виноваты не меньше!

— В последнее время они вынуждены лишь отбивать удары и отвечать насилием на насилие, — резонно заметил Ким. — Потому я предлагаю принять меры и действовать в двух направлениях. Нам нужно запретить людям нападать на них. И во–вторых, — Ким собрался с духом, чтобы высказать то, что вертелось у него на языке, — нужно просто поговорить с ними. Они пойдут на уступки, если вести политику грамотно!

Гробовая тишина до этого не казалась такой всепоглощающей, но после этой фразы она ощутимо надавила на барабанные перепонки. Кимбел мог слышать слабое дыхание Моники, которая наблюдала за всем со своего места. Юноша ощущал исходящее ото всех возмущение, чувствовал, как притупленный интерес к происходящему борется в их душах со знаниями и моральными принципами.

— Поговорить. Чего же разбрасываться? Давайте сразу пустим их в правительство, в госпиталя, в школы. Дадим им доступ к людям! — закричал кто-то из дальнего угла.

В зале поднялся невообразимый грохот и гомерическим смех. Люди заговорили все и сразу, не обращая никакого внимания на молодого человека, чью речь они прервали.

Они все кричали друг на друга и смеялись, позабавленные веселой шуткой. Ким поймал тревожный взгляд Моники. Они теряли позиции стремительно, так и не перейдя к сути дела. Наверное, Ким выглядел растерянно, потому что Моника свела брови на переносице. Затем ее взгляд скользнул куда-то влево и вниз. Поначалу Кимбел не понял, куда она указывает ему, а затем, посмотрев туда же, он увидел беспроводной микрофон, оставленный на столе специально на случай потасовок на массовых дебатах. Мысленно поблагодарив свою помощницу, Ким схватил устройство и включил его на полную громкость.

— Я не договорил, — рявкнул он так, что на столе шелохнулись бумаги. — Прошу прощения, что приходится вести доклад подобным образом, но я не думаю, что вы услышите иначе. Да, я сказал, что нам нужно договориться с ворлоками. В этом нет ничего странного!

— Вы слишком молоды, мой мальчик. Послушайте тех, кто варится в политике подольше вашего!

— Я слышал уже достаточно, — отрезал Ким. — Я... разговаривал с одним из них. Они готовы идти на уступки, если мы предпримем что-то в ответ. Начиная с нападений!

Моника в дальнем углу вжалась в стену. Кимбел пошел на отчаянный шаг, сказав это. Реакция могла быть любой, от ареста за сотрудничество с теми, кто был официально объявлен опаснейшими преступниками, до официального лишения должности. Кимбел замолчал, ожидая, когда крики и шум в зале улягутся.

— Как вы вышли с ними на контакт? Они же не показываются людям!

— У меня есть свой канал. И я точно знаю, что они хотят прекратить все не меньше, чем мы! Разве нет у вас хитрости и смекалки? — звенящим в полной тишине голосом продолжал Ким. — Разве мы лишены умения и мастерства дипломатических переговоров? Все, что нам нужно, лишь пойти им на встречу, и тогда они пойдут на встречу нам. Подумайте, скольких жертв удастся избежать!

— Как нам понять, что то, что вы рассказываете — правда?

Камеры и диктофоны щелкали не переставая.

— Мне удалось немного смягчить почву. Если мы прекратим нападения, если полиции удастся пресекать все попытки насилия, тогда вы увидите, что они сами идут на контакт.

Кимбел договорил. Шепот в зале перерастал в рокот, от которого вибрировала вода в стаканах. Все испуганно переглядывались друг с другом, словно боялись, что ворлоки вот-вот ворвутся в охраняемое здание и перегрызут всех членов правительств.

— Это невозможно, — отрезал наконец президент одного из европейских государств с другого края стола. — Эти твари не знают пощады и компромиссов!

— Невозможно — это иметь шанс прекратить войну и не воспользоваться им, — Ким устало вытер пот со лба. Силы, кажется, начали покидать его. — В конце концов, что я, обыкновенный представитель аппарата правления, могу знать о ситуации? Просто знайте, что я смог обнаружить и использовать возможность, в то время как вы, заботливо опекаемые, прячущиеся за хрупкую веру в лучшее будущее, — Ким кивнул в сторону президента и его дрожащего от ярости сероглазого советника, — способны лишь ползать, как слепые кроты, под землей, не видя реальных опасностей!

— Удалите его из зала! — справа от стола поднялись руки, за ними еще и еще. — Он не вносит в ход саммита ни капли конструктивизма!

Ким смотрел на происходящее словно через занавес. Ему стало уже все равно, что сделают с ним. Разгневанные пренебрежением к своей власти лидеры партий и стран были готовы собственноручно швырнуть вносящего смуту в самую бездну ада, если бы у них была такая возможность.

— Нам нужно голосование, — внезапно раздался раскатистый бас откуда-то слева.

Ким поднял голову и посмотрел на человека, который произнес эти слова. Это оказался седой как лунь пожилой генерал, сидящий в отдалении от всех со стаканом воды. Он поднялся, когда заговорил.

— Я знал капитана Мида, который некогда возглавлял операцию по сожжению деревни Ведьм. Вы все, конечно, помните, о ком я говорю. Небезызвестный Мид был моим коллегой и человеком достойным того, чтобы его слушали. Однако, — седовласый военный прищурился, — вы сами видите, куда завел его путь войны и жестокости. Я всегда говорил ему одуматься. Не быть таким хладнокровным мстителем. И если заключение мира с ворлоками — реально, я бы подумал над тем, чтобы договориться с ними.