Охотники за плотью (СИ)

Все было кончено. Мир пошатнулся в этот день, тот мир, к которому Эм уже, черт бы его побрал, начал привыкать.

Что будет, когда люди обнаружат выжженную пустошь и целую гору трупов неподалеку? Такой мощный взрыв точно не останется без внимания, и если кровавые происшествия в маленьком городке вроде Гринвуда еще могли пройти незамеченными, то теперь в это дело уж точно вмешаются люди. Эм содрогнулся при мысли о том, во что может вылиться подобная кровавая бойня. Он слишком устал, чтобы соображать. И где теперь было искать Калеба Марлоу?

Элай и Дагон шагали рядом. Лишь через пару часов пути друзья остановились и устало свернули с дороги, оказавшись в центре огромного песчаного пустыря. Там они спрятались за гигантскими валунами, надежно скрывшими их из вида. Им всем нужно было отдохнуть.

Они лежали на земле, рассматривая сверкающие точки на огромном покрывале неба над их головами. Братья держались за руки, переплетая пальцы. С уходом Марлоу и в их жизни ушла огромная часть истории, страницы которой они не планировали переворачивать так скоро. Они были рады, что не потеряли друг друга, но вместе с тем сердца их обливались кровью о потере друга. Кроме того, оба брата понимали, каково сейчас было Данте, который даже не мог идти ровно и хромал, как побитая собака, всю проделанную ими часть пути.

Эм не удивлялся тому, что потеря деревни не так уж шокировала их. На фоне остальных событий это было действительно незначительно. Сейчас больше собственных чувств, больше собственных страхов его сознание занимал лишь один человек.

Данте отвернулся ото всех и попросил не трогать его. Он положил наземь жилетку Мэла, снял собственную одежду и ушел куда-то в обличье волка. Его не было довольно долго, а Эм все это время не смыкал глаз, волнуясь за своего создателя. Он боялся даже на секунду снова представить, каково это — потерять самого близкого человека, и не просто человека, а того, с кем прошагал рядом несколько человеческих жизней.

Именно в эти мгновения Эм впервые подумал над тем, насколько ему не хотелось потерять Данте. Он бы не смог продержаться без него теперь, ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо в дальнейшем. Все действительно изменилось за считанные дни, проведенные в деревне ворлоков, и один владыка тьмы мог сказать, были ли эти изменения к лучшему.

Эм остро вглядывался в ночь, мысленно упрашивая Дантаниэла вернуться. Он знал, что одинокий волк слышит его.

Тот появился из темноты после полуночи, тихий, как сама смерть. Элай и Дагон, которым тоже не давали заснуть дурные мысли, обернулись к нему, но друг не подошел к ним. Он рухнул на землю, поднимая в воздух столбы мелкой пыли. Когда волк превратился в человека, Эм увидел в его ухе сразу две блеснувших сережки: его собственный талисман и еще один — серебристый клык и коготь, тот самый, с которым Мэл не расставался никогда.

Эмбер осторожно подошел к своему создателю, поглаживая его по жестким волосам. Он прилег рядом. На ум, как назло, лезли только ненужные и пустые слова. Поначалу Эм молча рассматривал его израненный, едва вздымающийся бок.

— Данте, — тихо позвал его Эм, когда молчание показалось ему нестерпимой тяжестью.

Данте не отозвался на призыв, но Эм все равно решил продолжать.

— Помнишь, ты говорил мне про великое нигде?

Легкий порыв ветерка, налетевший со спины, слегка всколыхнул черные волосы Дантаниэла. Стук его разрывающегося сердца был слышен на расстоянии.

— Ты говорил мне, — Эм погладил его по шее, — что существует место, у которого нет дня рождения, нет конца и нет начала? Место, куда попадаем все мы… Как думаешь, Мэл может быть там? И… моя мама. Они могут сейчас просто… быть? Но в другом месте, как мы с тобой?

Некоторое время от Данте не доносилось ни звука. По правде, Эмбер и не ожидал, что он ответит ему. Но затем он произнес очень тихим голосом:

— Я не знаю, Эм. Я не умирал, — точь-в-точь повторил он слова, сказанные им самим два года назад. По щеке ворлока скользнула одинокая слеза. Он сдержал глубокий вздох, чтобы сказать что-то еще: — Знаешь, что самое ужасное?

— Что?

— Я не остановил его. Я знал, что этим все закончится, потому что он собирался искать месть с самого начала. И я не попытался вразумить его… — пальцы ворлока крепко сжали грубую кожу жилетки. — Это все моя вина.

Нервы Эмбера не выдержали в этот миг. Отбросив все доводы разума, он обнял своего создателя, стараясь согреть его хоть немного. Ворлок не стал отворачиваться. Вся его боль, накопившийся гнев и эмоции вырвались наружу с глухим рычанием, которое обрушилось на Эмбера, как девятый вал. Новая боль, еще сильнее прежней, накрыла с головой, ввергая Эма в пучину самых горьких и печальных воспоминаний.

— Это не твоя вина, Данте… Не твоя… Мэл сделал свой выбор, он не хотел, чтобы ты пострадал… — горячо прошептал светловолосый молодой человек. Но Дантаниэл словно не слышал его.

— Я не представляю, что я буду делать без него… — выдохнул Дан, едва контролируя собственный ломающийся голос.

Чувства и эмоции Данте отражались от души Эма, как от зеркала. Тонкая ниточка тянула его по лабиринту, а клубок эмоций путался, становясь все больше. По крайней мере, Эм понял одно: терять по прошествии всей жизни бывало так же больно как людям, так и бессмертным колдунам. А возможно, именно поэтому особенно больно.

— Тише… — Эм шептал что-то неразборчивое, слушая надрывный, глухой голос Данте. — Я буду рядом с тобой, ты слышишь меня? Мы придумаем что-нибудь. Я не дам тебе пропасть!

Данте задыхался, продолжая вздрагивать от частых, глубоких спазмов. Минут через пять он смог говорить, но это получалось немного невнятно из-за сорванного голоса.

— Я не хочу, чтобы ты оставался со мной… — внезапно очень тихо сказал Дан.

— Что? — немного удивился Эм, отодвигаясь от него на пару сантиметров.

— Я ломаю всю твою жизнь. Я больше не хочу делать тебе больно… Тебе придется переживать все заново, если ты останешься со мной, потому что наша связь слишком сильна.

Эм приоткрыл рот, слушая его все больше и больше разгорячающийся тон.

— Данте, — он положил руку на смуглое плечо волка. — Тебе не нужно уговаривать меня сейчас! Ты не должен думать об этом…

— Я просто не хочу, чтобы ты страдал… — ворлок продолжал говорить, несмотря на предупреждения.

Эм накрыл его губы ладонью и пододвинулся ближе.

— Данте, замолчи. Я тоже не хочу слышать, как ты сдаешься. Не хочу. Ты делаешь мою жизнь невыносимой… Но я не смогу без тебя, ты понимаешь это? Я останусь рядом с тобой, даже если это будет стоить мне очень дорого. Потому что ты мой создатель. Вы с Мэлом научили меня кое-чему. Я не хочу тебя потерять, потому что я люблю тебя таким, какой ты есть!

Выпалив последние слова, Эмбер замолчал. Он не хотел говорить ничего такого, это вырвалось само собой. Его глаза, и без того огромные, как два сапфира, стали еще больше. Он немедленно залился свекольной краской. Данте вскинул на него изумленный взгляд. Парня окатило волной жара от этого удивительно бредового и такого не к месту брошенного словосочетания.

— Я… в смысле… я… то есть… — начал бормотать мальчишка, ужасаясь тому, что может последовать после этого. — В смысле люблю как своего создателя… Я…

Данте прищурился. В его взгляде мелькнуло смятение, которое тут же сменилось удивлением и затем недоверием. Несмотря на ситуацию, рот его приоткрылся, словно он собирался что-то сказать. Эмбер прикусил язык. Однако Данте не стал говорить ему ничего. Он не стал спрашивать или просить договорить. Вместо этого он опустил ресницы, а когда снова поднял, взгляд его был серьезный и глубокий, как ночь.

— Тебе тоже не надо ничего мне объяснять. Я… ценю твое присутствие, Эмбер. И все, что ты делаешь для меня. Но я не хочу принуждать тебя, — пробормотал он тихо, как ветерок.

— Ты не принуждаешь. Я хочу остаться с тобой. Я правда хочу.

Эм взял лицо Данте в ладони, отводя со лба парня влажную черную челку.

— Ты знаешь, что это так, — хриплым голосом закончил он.