Охотники за плотью (СИ)

Эм обернулся на полпути, сообразив, что Мики за ними не следует.

— Ты не идешь? — тихо спросил он, впрочем, и так все поняв.

— Нет. Прости, Эм. Боюсь, тут наши пути расходятся. Я не буду иметь дело с ворлоками. Я помог вам только потому, что… Ну ты понимаешь, — он страдальчески вздохнул и опустил руки. — Я должен очень серьезно разобраться в себе…

Эм понимал.

— Поедешь обратно в Гринвуд? — немного склонив голову набок, спросил он.

— Придется. Теперь нужно проделать большой путь. Я остался здесь, в подвал мне лучше не соваться.

— Они не будут искать тебя?

— Если осталось кому искать, — невесело буркнул Мики и сунул руки в карманы.

Эмбер обернулся на ждущих его Элая и Дагона. В словах друга была доля правды.

Неопределенность. Вот что все они получили в конце этой истории. Необходимость поставить где-то точку. Желание принять решение. Желание понять. И притом никакой ясности.

Всего лишь одна ночь положила начало чему-то новому, одновременно с тем оборвав хрупкие ниточки прежней жизни. Подняв глаза на лучшего друга, Эмбер грустно улыбнулся. Он был благодарен Мики уже за то, что тот не стоял сегодня на одной стороне с теми, кто желал смерти всем ворлокам.

Он мог представить, как тяжело другу было принять это решение. Вздохнув, Эм полез в карман и достал оттуда ключи от машины.

— Лови, — он кинул их Ривьере. — Спасибо тебе за помощь, Мик.

— Хонда? — Мики поймал брелок, с удивлением взглянув на него.

Эм кивнул, опуская глаза в примятую его шагами траву.

— Нет, Эмбер, не возьму. Ты ведь так ее любишь.

— Но ведь церковь абсолютно разрушена, ты сможешь добраться до дома только так! У меня в багажнике есть пара канистр с бензином.

— А как я вытащу ее из ямы? — продолжал недоумевать друг.

— В тебе ведь есть кровь ворлока, — синие глаза Эмбера серьезно блеснули во тьме. — Ты просто не задумывался о том, что иногда это не так уж плохо. Move*, — тихо шепнул он и на глазах Мики поднял с земли несколько некрупных камешков, не прикасаясь к ним руками. — Ты передашь от меня Райли привет?

___________________

Двигайся

— Просто отлично. За такое Ренье отрубил бы мне обе руки, — буркнул Мики, сжимая ключи в кулаке.

Он хотел сказать Эмберу что-то еще, но, когда поднял голову, заметил, что спины Элая, Дагона и Данте уже растворились в сгустившихся сумерках. Эмбер еще некоторое время смотрел на лучшего друга. В лицах обоих парней читались все те же вопросы без ответов, неразгаданные загадки, противоречия и сомнения, на разрешение которых им, вероятнее всего, будет мало и целой человеческой жизни.

Никто из них не знал, встретятся ли они когда-нибудь, и если да, какой будет эта встреча. Сейчас Эмбер понимал лишь одно: он должен остаться рядом с Данте, а Мики, слух которого перестал работать почти на восемьдесят процентов, хотел просто добраться домой и понять, с чем ему вступать в завтрашний день.

По крайней мере, они не расставались врагами.

Эм обернулся только один раз, чтобы махнуть Ривьере на прощание.

Увидев его улыбку, Мики покачал головой. Он помнил то место, где наткнулся на тачку. Положа руку на сердце, парень слабо представлял себе, как он будет вытаскивать ее в одиночку, пусть даже и заручившись помощью весьма сомнительного заклятия…

— И это… все? Все, что осталось от деревни? — Эмбер пораженно остановился у того места, которое раньше было отделено от внешнего мира волшебной заставой. Трава у барьера была обагрена кровью. Словно черное море, она растеклась под ногами, кровь охотников и ворлоков, кровь великана Рэмира, чей труп страшно возвышался во мраке, преграждая путь, подобно гигантскому срубленному дереву.

Все пространство превратилось в выжженную пустошь, а от построек, великолепных деревьев и магических садов остались всего лишь обугленные палки.

С ревом и треском в отдалении полыхало сразу несколько стволов. Пламя плавно догорало, вылизывая вершины остальных растений, пожирая потемневшие от копоти руины. Вся равнина оделась в цвета слепящего огня и пепла. Мертвые тела тут и там говорили лишь о том, что схватка была жаркой. Последний снаряд, посланный катапультой, лежал прямо у ног четверых друзей.

Огонь медленно умирал. Сверху падал пепел. Над сожженными деревьями клубился едкий дым, синея в первых проблесках рассвета. Враги добились своего — они уничтожили пристанище тех, кого ненавидели всеми силами души, и вместе с тем они и сами положили свои жизни на алтарь войны. Трупы, изувеченные, обугленные, со срезанными головами, разорванные на части, лежали тут и там, говоря о том, что мало кто из хантеров ушел живым. Исключение составляли разве что отступившие к церкви, но Данте знал, что о них позаботился Мэл.

Ворлок мысленно просканировал окрестности. В его голове не раздалось ни единого голоса. Неужели все хантеры, которые вышли на охоту в эту ночь, были мертвы? Единственное, что казалось странным на поле бойни, — отсутствие трупов ворлоков. Деревня была словно слизана с лица земли, но останков колдунов почти не было видно там, где прошлись своим сапогом яростные ненавистники магии.

Эм взглянул под ноги. Всего несколько ведьм, с вырезанными глазами и искривленными ртами, обнаружились у бывшей линии заставы. В шее мертвецов был раскрыт огромный разрез, покрытый все еще сочащейся кровью. У одного из трупов нитки бледных сухожилий едва держали голову у шеи.

Эмбер равнодушно отвел глаза. Впечатления последнего времени подготовили его к тому, чтобы не шарахаться от отвратительного зрелища.

Куда же делись тогда все ведьмы?

— Они ушли, — тихо произнес Данте.

— В смысле… Здесь все выглядит так, будто смерч пронесся по этим местам.

— Нет. Ворлоки намного сильнее, чем жалкая свора хантеров, — Данте поднял руку, прикрывая ресницы.

Боль и злоба, которые ревели, как смерч над полем брани, остаточная энергия ушедших собратьев и врагов кружили в воздухе и кричали о том, что искать чего-то в этих местах уже не стоит.

— Ворлоки слишком горды. Они высоко ценили поселок и свою независимость, поэтому покинули место, где их присутствие уже обнаружили, — мрачно заметил Дагон.

— Хантеры сами загнали себя в ловушку, придя сюда, — оглядываясь по сторонам, согласился Элай.

— И что теперь с ними будет? Что будет с этим местом?

— Может, отстроят заново в какой-нибудь глуши. А может, разбредутся по свету, скрываясь в своих норах, — сказав это, Дагон сжал кулаки.

— Но как же ваши дома? — продолжал недоумевать Эмбер.

— Никак. Они уничтожили их. Золотые правила ворлока гласят: никогда не оставляй за собой следов, если не хочешь быть схваченным.

— Но это же ужасно… Черт, это же был целый мир! — Эмбер с сожалением вспомнил про дом Данте, про то, как блестели его глаза, когда он рассказывал его историю.

— Забудь про них, Эм. Ничто материальное не должно держать тебя тогда, когда тебе суждено жить слишком долго, — мудро заметил Элай. — Так проще.

— Но как же…

— Я хочу отсюда уйти, — резко прервал их дискуссию Данте. — Покинули они это место или нет, неважно. Хантеры ответят за это, если они еще остались. Давайте двигать отсюда, ребят.

Он развернулся и тихо побрел прочь, терзаемый самыми черными демонами, которые только могли атаковать его вечную душу.

Вот так просто. Еще несколько часов назад все было настолько хорошо, что Эмбер даже не задумывался о том, чем обернется конец дня.

Они шли. Молча, продираясь через кустарники и растительность, выдыхая свои мысли в ночной, пронизанный запахом дождя и луны воздух. Все четверо были слишком поражены случившимся, чтобы выражать опасения вслух.

Эмбер терзался сотнями, тысячами вопросов на пути в никуда. Он не знал, в какую сторону они с собратьями пойдут, не знал, остались ли еще враги в этом мире, которых стоило опасаться. Не знал, что станет со всеми ними теперь, когда их осталось всего четверо. Он не знал, куда исчезла целая деревня, вместе со всеми ее прелестями и опасностями. Он не имел понятия, что станет с Данте, потому что при взгляде на последнего Эм невольно вспоминал о марионетках — лишенных души куклах, которые двигались не по своей воле. Ворлок шел, не разбирая дорогу и смотря в пространство стеклянными глазами.