Охотники за плотью (СИ)

— Понятия не имею. Все это вышло так странно. Может, вы знаете, куда он мог деться?

Перебивая сам себя, парень рассказал друзьям о своих приключениях ближайших дней. Когда он закончил, улыбка сползла с лица ворлоков. Элай и Дагон тревожно переглянулись.

— Очень странно, — лис потер кончик носа, оставив свое занятие по раскладыванию сухих луковиц. — Я думал, Дан это знал. Он не мог не знать, что ворлоки создают себе только одного апрентиса.

— Да что это значит, кто-нибудь может мне объяснить? — Эмбер сжал кулаки от волнения.

— Я думал, Мэл за сотни лет их дружбы нашел время с ним поговорить, — не слушая Морригана, вторил брату Элай.

— Я задал вопрос, — продолжал гневно вопрошать Эмбер с земли.

— Я понятия не имею, Элай. Я никогда от тебя не скрывал тот факт, что ты останешься для меня единственным, — тихо и серьезно ответил длинноволосый блондин.

— Вы, придурки! Что это все значит? — Эмбер повысил голос, швыряя в Элая еще один камень.

Братья наконец прекратили обмениваться многочисленными глубокими взглядами и соизволили обратить внимание на беснующегося мальчишку.

— Похоже, это значит, малыш, что Мэлу и Данте сейчас лучше не попадаться на пути.

Элай быстро просветил его в ход своих размышлений. Когда он закончил, голубые глаза Эма по диаметру совпадали с ободом бочки, за которой тот скрывался. Он с секунду молчал, пытаясь сложить два и два. Когда он понял, к чему клонили братья, веко его дернулось, как от тика.

— То есть вы хотите сказать…

— Я ничего не хочу сказать, — Дагон поспешно поднял руки в свою защиту. — Но поверь мне. Если мы не ошибаемся, тебе лучше не встречаться с тем Данте, который начинает копаться в себе и в причинах своего появления в рядах ворлоков. Из всех, кого я знаю, он самый неопределенный тип, и вопрос этот для него крайне болезненный.

Пальцы Эма сами собой сжались в кулак. Про болезненное отношение Данте к жизни в целом и своему создателю в частности Эмбер знал не понаслышке, хотя, впрочем, он тут же задался вопросом — чем принципиально отличалась их с Данте собственная история? Разве только тем, что Дан никогда не врал и всегда выставлял напоказ все, даже свои самые отрицательные черты? Ладно. Плевать. Речь сейчас шла не о том. Она шла о другой, заблудшей на задворках этого мира душе…

— Нам надо найти его, парни, — выныривая из размышлений, произнес Эм севшим голосом. — Он сейчас по кирпичикам всю деревню разберет.

Словно в подтверждение его слов, в конце переулка раздались возгласы и крики. Нахмурившись, Элай и Дагон спрыгнули с крыши. Все втроем они переглянулись и, не сговариваясь, побежали на шум. Эм обратился в барса, чтобы двигаться быстрее.

====== продолжение 3 ======

Добежав до угла и завернув туда, три друга увидели, как крыша над одним из домов подлетела, будто ее подбросило мощным взрывом. Эм ничего не успел сообразить, дверь заведения тоже рванула с петель, и из нее хлынула (от отвращения барс попятился) настоящая кровавая каша. Руки, ноги, кости – все это вперемешку напоминало страшный кисель, от которого у Элая и Дагона жадно заблестели глаза, а Эмбера затошнило с невероятной интенсивностью.

— Вон из моей харчевни! — раздался гневный вопль.

В следующую секунду хозяин забегаловки появился на пороге, с громогласным ревом превращаясь в огромного гризли.

Его голос потонул во вздохе толпы. Следом вывалился Данте, которого выбросило на улицу мощным заклинанием. По обломкам, в которых тот барахтался, Эм понял, что его создатель, вероятнее всего, разобрал по полочкам какой-то ящик или бочку с потрохами.

— Еще раз появишься здесь, Баррингтон, оторву тебе башку! — грубо прорычал полумедведь-получеловек.

Дан ощетинился. Разумеется, подобный тон разговора вызвал у него вполне предсказуемую реакцию. Глаза его страшно мелькнули, а затем, не давая оппоненту опомниться, он кинулся вперед и повис у гигантского хищника на шерсти. Он вырывал ее клочьями, впивался в медведя зубами и когтями и бился, как озверевшая тигровая акула.

Медведь не ожидал такой молниеносной атаки. Неловко сделав шаг назад, огромный зверь с треском завалился на спину. Он сокрушил своим весом ступени и напугал прочих ворлоков, которым не посчастливилось попасться на пути. Как ополоумевший, волк бросался на гризли, а изумленные собратья едва уворачивались от стремительного кома из двух животных тел, летевшего в их направлении. Звуки звериной грызни наполняли воздух. Дагон схватился за голову. Он сообразил, что это всего лишь начало драки; переглянувшись, вслед за медведем в свои животные сущности обратились двое парней, видимо, помощников хозяина забегаловки. Лопнувшая одежда лохмотьями посыпалась с них, и вот уже не люди, а два шакала метнулись в сторону Данте, тоже повисая на его шкуре справа и слева. Волк неистово замотал головой. Его сил явно не хватило бы на то, чтобы побороть всех этих ворлоков, но притом Данте не собирался поумерить пыл. Он вряд ли понимал, чем ему грозит эта схватка. Нападавших было намного больше, но черный зверь в неистовстве повторял атаку, вымещая всю свою злобу на тех, кто не был виноват в его обиде.

— Ну почему из всех именно он наш друг? — страдальчески вздохнул Элай, следуя примеру ворлоков и тоже обращаясь в свою птичью сущность.

Эмбер рывком бросился вперед. Стоило вмешаться, иначе твари попросту разорвали бы Дантаниэла на тысячи мелких глупых волчат. Взревев, как дикий, барс набросился на медведя. Он схватил его за шерсть и тем самым отвлек зверя на себя. Будучи хищником небольшого размера, Элай не мог последовать его примеру. Он кружил над полем боя и в основном целился оппонентам в глаза. Обратившийся в лиса Дагон налетел на двух шакалов. Все вместе они покатились по полу помещения, бывшего основным залом забегаловки. Барахтаясь, оскальзываясь в крови, животные ревели и грызли друг друга, не разбирая, где чьи лапы, головы и хвосты. Где-то в стороне волк заревел, а потом сразу же взвизгнул, отброшенный в сторону мощной лапой огромного гризли. Он едва не захлебывался кровью, хлынувшей из разлетевшейся в щепки бочки, в которую угодил из-за удара; не пробыв там и секунды, он снова метнулся вперед. Зубы его вошли в призывно открывшуюся медвежью плоть, он без промедления наносил жертве удары и укусы. Друзья остались незамеченными. Данте было все равно до того, что происходило вокруг.

Пока Эм отвлекался, чтобы глянуть на него, один из шакалов повис на нем, как пиявка, пачкая кровью белоснежную шкуру. Барс взревел от боли. Несколько мгновений пролетели в попытках отбиться от нападавшего на него ворлока и показались ему целой вечностью. В голове неслись безумные мысли. Эм рванул в сторону. Откуда-то раздался волчий визг, и Эм понял, что сейчас его создателю приходится особенно несладко. Барсу хватило мгновения, чтобы как следует наподдать шакалу, по счастью, не превышающему его в размерах, и отшвырнуть его на несколько метров от места потасовки. Он воспользовался моментом, пока на него никто не нападал.

Зная, что, возможно, делает самую большую ошибку, Эм откатился в сторону. Ему понадобилась пара секунд, чтобы превратиться в человека. Поднявшись на колени, мальчишка сосредоточился изо всех сил.

— Congelo! — заорал он и направил все свои силы, все свое дыхание на гигантского медведя, готового нанести Данте последний, самый страшный удар. Удивленные кровавые глаза огромного хищника остекленели. Его тело моментально начало покрываться коркой льда, а два шакала, которые поначалу замерли в немом ужасе, попятились назад с поджатыми куцыми хвостами.

Некоторые ворлоки все еще находились в заведении, но не участвовали в драке. Они зароптали. Вмешиваться в потасовку не входило в их планы, потому они просто стояли и наблюдали за зрелищем, потешаясь тому, как развлекались четверо друзей. Такие схватки были привычны в этих местах.

От истощения Эмбер опустился на четвереньки. Его даже не волновало, что он стоит голый перед всем баром. Элай и Дагон приземлились рядом с ним. Драка была закончена, так толком и не начавшись.