Безумие (СИ)

- Много всего, - пожал я плечами. – Кто-то говорит, что ты перебила всю свою семью одна, в семь или восемь лет. Кто-то говорит, что ты просто случайно оказалась на месте преступления, испугалась и сбежала… Много всего.

Девушка улыбнулась. Тоскливо, болезненно, тяжело, горько. Глаза ее оставались такими же холодными и бесчувственными. Полностью пустыми.

- Почти правда, - сказала она. – Я убила своего отчима. Может быть, сестру тоже. Я помню все не так хорошо.

Следующий вопрос дался мне нелегко.

- Ты сожалела?

Ответ - самый жуткий.

- Я не знаю. Я не чувствую ничего. Как и тогда.

Я не стал больше ничего говорить, не зная, как относиться ко всему этому. Сама Джинни, видимо, тоже не горела желанием делиться переживаниями. Я не стал и дальше лезть в ее душу, давая шанс рассказать мне что-либо только тогда, когда она сама того захочет.

Думаю, температура вокруг нас стала минусовой.

- В любом случае мне их не хватает, - вдруг сказала девушка. – Я не жалею, что я убивала кого-то, - сказала она, взглянув на меня в упор. – Но мне жаль, что моей семьи не было рядом.

- То есть? – искренне удивился я.

- Я не знаю! – воскликнула она жалостливо и чувственно приложилась затылком о стену.

Это было самое нелепое происшествие за весь этот день: когда Джин стукнула по стене макушкой, старая и прогнившая деревянная полка, изгрызенная термитами, переломилась, опрокидывая на девушку приоткрытую банку, из которой тонкой струей на ее голову и плечи полилась краска изумрудного цвета. Джинни вскрикнула и вскочила на ноги, отряхиваясь, словно кошка. Я замер в оцепенении, рассматривая ее суетные движения. Девушка стащила с себя куртку, оттирая ею свою лицо и шею. Волосы пропитались краской и стали зеленого цвета. И я не сдержался.

- А тебе идет! – искренне рассмеялся я, рассматривая, как она отряхивает пальцы от краски.

Два синих глаза злобно зыркнули в мою сторону.

- Я серьезно! – вскинул я руки. – Зеленый, между прочим, мой любимый цвет, - улыбнулся я ей обнадеживающе.

Она вновь пронзила меня долгим и выразительным взглядом, но на этот раз в нем читалось что-то иное. Медленно ее губы скривились в усмешке, странной и даже недоброй.

- А у тебя есть кто-нибудь, Томсон? – спросила вдруг она.

Я кинул короткий взгляд на пальцы левой руки, а потом снова посмотрел на Джинни. Ее глаза внимательно наблюдали за мной и моей реакцией. Словно дикая кошка за птицей. Я несколько нервно улыбнулся:

- Да. Я помолвлен. Почему ты спрашиваешь?

- Советую почаще вспоминать о невесте, - фыркнула она. – Потому что еще чуть-чуть, и ты влюбишься в меня. Мне это, знаешь ли, сейчас совершенно ни к месту.

Я промолчал, не сразу осознав ее слова и не сразу отреагировав на них подобающим образом.

- Чего, черт возьми? – вырвалось из меня немного возмущенное.

- Того. Кризисные ситуации, граничащие с угрозой смерти, заставляют человека мыслить нерационально. Ты даже не представляешь, какой хаос сейчас творится в твоем мозгу вместе с выделением адреналина. Даже если для тебя это все – лишь игра, не стоит так несерьезно ко всему относиться, парень.

Я молчал, но кривая усмешка сама заползла на мои губы. Меня поражала ее самоуверенность.

- Ты слишком много знаешь для девчонки, которая даже в школе не училась.

- Идиотов быстро убирают в нашем ремесле, - фыркнула в ответ Джинджер.

- Тогда отчего же ты попалась в руки ФБР несколько лет назад? – поинтересовался я, лишь позже осознав, как грубо это было.

Вытирая с щеки свежую краску рукавом своей куртки, девушка бросила в меня выразительный и красноречивый взгляд, но все же ответила:

- Знаешь, Томсон, - фыркнула она ядовито, - если ты понял к двадцатому году, ради чего тебе стоит жить или все еще надеешься это понять, то я тебя поздравляю. А я уже в четырнадцать точно знала, что мне даже дышать смысла нет, - зло выплюнула она. - Проблема была лишь в том, что, однажды, ткнув дуло в висок, - она сложила два пальца и прикоснулась ими к своей голове, - я поняла, что не смогу нажать на курок. К превеликому сожалению!

Девушка с яростью отшвырнула испорченную куртку в сторону, оставшись в одной футболке, и опустилась на пол, запустив руки в копну позеленевших волос. Она простонала:

- Многие люди проживают свои жизни, делая вид, что все в порядке. Что все как надо. Зачем они живут, что им нужно? Мало кто даже может ответить на эти вопросы! Я не понимаю, как другие живут… Я не понимаю… Я каждую секунду проживаю с ощущением, что вот-вот споткнусь и упаду. Мне с рождения говорили, что убивать плохо. Что человек не может жить с этим, - она подняла голову и посмотрела на меня. Я застыл, онемев. – Но это не так, Томсон, - покачала она головой, понизив голос до шепота. – Это все ерунда. Ведь все бесполезно, понимаешь?.. Все бессмысленно.

И все. Я сидел, как ледяная статуя, пока она все это говорила. Каждое ее слово, каждая ее мысль, словно капли ядовитого дождя, падающие на сухую почву и пропитывающие ее радиацией, вонзались в мое сознание, зарождая там что-то новое, неприемлемое, неправильное. Я еще тогда даже не мог осознать, как сильно этот разговор повернет мою жизнь.

А Джинни сидела все такая же разбитая и ненужная. Одинокая и никем непонятая. Отвергаемая самим миром, одна против всего мироздания. Прозябшая и испачканная в краске. Я, поднявшись на ноги, подошел к девушке и накинул на ее плечи свою куртку. Она вскинула голову, уставившись на меня, а я присел на корточки около нее и постарался улыбнуться.

- Слушай, - сказал я, понизив голос, - я просто хочу тебе помочь. Я никак не хочу навредить тебе или что-то еще… У меня ведь тоже есть сестра, примерно твоего возраста, и такая же строгая, - усмехнулся я. – Попади в беду, я бы хотел, чтобы кто-нибудь помог ей так же, как я пытаюсь помочь тебе. Я вижу, ты напугана… Это не страшно, совсем не страшно. Взгляни на меня, - сказал я, разводя пустыми руками в сторону, - я без оружия. Позволь мне спасти тебя.

Джинни прищурилась, посмотрев на меня.

- Ты говоришь со мной, как с маленьким ребенком.

- Хах… - фыркнул я, радуясь про себя, что она со мной разговаривает.

- Я знаю, сейчас ты напугана и растеряна. Не знаешь, что происходит, пытаешься в этом разобраться – но все тщетно. Это нормально, - попытался я уверить ее. – Серьезно, все наладится, рано или поздно… Дай себе время, Джин.

Она смотрела на меня долго, прямо в глаза, и я замер, будто кролик перед удавом.

- А!.. Ты безнадежен, - отмахнулась девушка, укутываясь в куртку плотнее. - Дубина, - беззлобно буркнула она.

Я знал, что я ее ничуть не успокоил, но был рад, что девушка, по крайней мере, вновь может держать себя в руках. Общение с Уилсон было сродни обезвреживанию бомбы, - нескончаемый риск. Не известно, что произойдет после каждого надрезанного провода.

- Давай выбираться отсюда, - решительно сказал я, поднимая ее на ноги.

- Куда нам идти?..

- Не знаю, - пожал я плечами, направляясь к двери. – По ходу разберемся.

Я толкнул скрипучую дверь, вытягивая на свет божий за собой девушку. На улице стоял ветер, а все небо заволокло темно серыми, тяжелыми тучами. Стоял мороз, и все казалось, что вот-вот пойдет снег.

На другом конце широкой, заброшенной дороги стояла небольшая группа вооруженных людей в знакомых мне уже потрепанных формах. Завидев их, мы с Джин застыли на месте, неотрывно наблюдая за членами Акульей банды.

- Да ты генератор верных решений сегодня!.. - иронично вскинула брови Уилсон.

Я молчал.

Мы медленно попятились с девушкой в бок, после чего, не сговариваясь, развернулись и бросились прочь, желая как можно быстрее скрыться в переулках полуразваленного города. Нас быстро обнаружили и бросились следом, крича нам в спины и стреляя в воздух или по ногам. Видимо, Джин нужна была этим парням живой.

Я ухватил девушку за руку, утягивая ее вглубь переулков, заваленных камнями разваленных зданий и мусором. Я бежал вперед, выбирая направление интуитивно, часто петляя, но наши преследователи ловко держали между нами неизменную дистанцию.