Притчи, приносящие здоровье и счастье

Джамиля, как и Абдулла, была джиннией, и, как и Абдулла, жила на свете триста лет, что по человеческим меркам равняется примерно пятнадцати годам, то есть, как и Абдулла, была совсем юной. Но, в отличие от Абдуллы, Джамиля понятия не имела о том, что она – джинния. Никто ей никогда этого не говорил, а ее чудесные способности не могли раскрыться без помощи других джиннов, ведь, чтобы стать настоящим джинном, надо очень многому научиться.

Много лет назад новорожденную девочку подобрал на своем крыльце бедный крестьянин, и стала малышка расти с людьми. Да вот беда-то в том, что девочка, на взгляд людей, не росла вовсе. Иногда она засыпала каким-то зачарованным сном и могла проспать месяц, а могла – и год. Просыпалась она бодрая и веселая, но ничего не помнила из того, что с ней было до этого. Бедные приемные родители Джамили очень любили ее, и когда они поняли, что с их девочкой что-то не так, то оставили деревню и стали жить уединенно, дабы люди не обидели Джамилю.

Вы знаете, что срок жизни джиннов много дольше людского, но джиннам необходимо постоянно узнавать что-то новое и совершенствовать свои способности, если же этого не происходит, то джинн надолго засыпает, потому что его огненной сущности нечем себя занять. И если жизнь джинна до этого не была заполнена самосовершенствованием, то, проснувшись, он очень мало помнит о себе. Кстати, заточенные в лампы, кувшины или бутылки джинны там обычно спят.

Такое засыпание, если оно в юном возрасте часто настигает джинна, то в конце концов может его убить. Джинн заболевает, и болезнь его начинается с адских головных болей, а потом огненный мозг джинна за недостатком пищи знаний начинает пожирать плоть, и джинн может умереть оттого, что люди называют мозговой горячкой. С Джамилей, видимо, произошло следующее, по крайней мере, так считал Абдулла, а он, как вы помните, был чрезвычайно образован. Наверное, мать Джамили подкинула новорожденное дитя людям (у джиннов, как и у людей, случается и такое). Джамиля не росла так, как все дети-джинны, поэтому периодически засыпала, и чем чаще это с ней случалось, тем меньше она помнила о себе.

Где и как жила Джамиля эти много лет, девушка не помнила. Болезнь уже вплотную подступила к ней, и спасти ее можно было только в ближайшее время. Когда Абдулла впервые почувствовал болезнь Джамили, он еще ничего не знал о девушке, но вознамерился спасти ее любой ценой. Лекарством в таком запущенном случае, Абдулла точно знал это, был камень аметист, который, как знают все джинны, будит мозг, возрождает память и открывает скрытые способности. Если Джамиля будет держать при себе аметист, то постепенно она сможет стать настоящей джиннией, а уж Абдулла ей в этом поможет!

За аметистом, подходящим для девушки (не дарить же ей кинжал с аметистовой ручкой, который всегда держал при себе сам Абдулла), он сбегал из своей пещеры в подземный мир. Принес оттуда юноша браслет и ночью прокрался в шатер Джамили, чтобы незаметно надеть ей его на руку. Женщин, а везли их на продажу в гаремы богачей Самарканда, охраняли чуткие стражники, но джинны умеют двигаться бесшумно и оставаться невидимыми. Абдулле удалось выполнить свой план без труда. Но, когда он надевал браслет на тонкую девичью ручку, Джамиля неожиданно распахнула глаза.

Только сейчас увидел Абдулла, как же она прекрасна! А Джамиля открыла было свой нежный ротик, чтобы завизжать изо всех сил, но вдруг вместо этого улыбнулась юноше. Так в один миг юные джинны полюбили друг друга.

* * *

Здесь, казалось бы, можно закончить познавательную историю о двух джиннах, и я бы закончил ее, если бы сердцу моему не претило оставлять нежную Джамилю в жадных руках работорговцев. Сама Джамиля еще не овладела способностями джиннии и не могла перемещаться в потоках ветра, а Абдулла мог переносить только неодушевленные предметы. Конечно, юноша мог бы позвать на помощь царя джиннов. Тот никогда бы не допустил, чтобы джинния стала рабыней человека, но он бы разнес в клочья весь караван. Абдулла не любил насилия, он был книжным юношей, а еще он мечтал спасти возлюбленную сам.

Утром караван с изрядно повеселевшей Джамилей и присоединившимся к нему юным джинном тронулся в Самарканд. Джамиля как будто проснулась после глубокого сна, а в сущности так оно и было. Головная боль отпустила девушку – ее как будто вытянул аметистовый браслет. Джамиля с интересом оглядывалась по сторонам, а когда встречала взгляд Абдуллы, счастливо улыбалась. Она не думала о своей дальнейшей судьбе – ей казалось, что теперь все будет хорошо.

Абдулла же стремился поймать взгляд любимой, и улыбался ей, но он-то думал о том, что им дальше делать. Джамиля пока ничего не знала о мире джиннов и своей огненной сущности, и юноша мечтал, как постепенно будет открывать ей то, что ему так дорого. Но для этого ее надо спасти, причем чем быстрее, тем лучше – в пустыне джиннам легче скрыться, чем в Самарканде, – здесь есть множество ходов, ведущих в подземный мир.

Бежать Абдулла решился днем, чтобы ночью его нежная подруга не страдала от холода, мучительного для джиннов. Юноша шел вдоль каравана, точно желая поближе познакомиться с купцами и погонщиками, сам же разговаривал не столько с людьми, сколько с животными. И вот, когда юноша прошел весь караван, верблюдица, идущая последней, взбесилась, она вырвала повод, лягнула своего погонщика и стала орать, как будто увидела самого шайтана. Ее крик подхватили другие верблюды, и вскоре началась сущая вакханалия: верблюды кричат, носятся, роняют погонщиков, погонщики тоже кричат и носятся, и купцы кричат и носятся, хватясь за свой товар, женщины визжат… В общей кутерьме никто не заметил, как один верблюд бережно опустился на колени, с него соскользнула легкая девичья фигурка и метнулась в сторону от каравана, а за ней следом – юноша. Юноша на миг остановился, оглянулся назад и помахал кому-то рукой. Абдулла и Джамиля еще долго слышали прощальный верблюжий крик.

Вы, верно, уже догадались, что Абдулла попросил верблюдов помочь Джамиле бежать. Верблюды с честью справились со своей задачей, тем более что были и сами не прочь поразмяться – однообразие пути по пустыне утомит кого угодно. Исчезновение Джамили заметили только вечером и подумали, что девушка упала со своего верблюда и отстала от каравана. Возвращаться за ней не стали – цена одной рабыни меньше цены дня пути.

Больше караванщиков встревожило исчезновение Абдуллы, но и юношу искать не стали – появился внезапно и внезапно исчез, верно он джинн или, спаси Аллах, пустынный гуль, подумали люди, и, о редкий случай, были близки к истине. Сбылись самые смелые мечты Абдуллы – он открывал своей возлюбленной родной мир. Джамиля училась жадно, а вот на поверхность долго не хотела выходить: ей очень понравилось быть джинном.

Жгучий обруч мозг сжимает,

Череп болью разрывает,

И в ушах – постылый звон,

Ничего не помогает!

Но, когда приходит счастье,

Боли клещи разжимает,

Расползается ненастье,

И болезни отпускают.

Притчи для богатства

Капля воды из озера Кабан (Татарская притча)

Так давно, что никто уже и не помнит, сколько точно лет прошло с той поры – не то сто, не то двести, а не то триста – жила в Казани татарская девочка Гузелька. Родителей своих Гузелька не помнила – те умерли, когда девочка была еще столь мала, что не запоминала ни мир, ни людей, ни себя в мире среди людей. А когда же стала запоминать мир, людей и себя в мире среди людей, то родителей в этом мире среди людей уже не было. Зато была бабушка. Звали бабушку так же, как и внучку. Только, конечно, не Гузелькой, потому что Гузельками в Казани зовут маленьких девочек, а звали ее просто Гузель.

Так и жили Гузелька и Гузель в небольшом домике на берегу речки с названием Казанка, что впадает в саму Волгу, или реку Итиль, как называют ее татары. Жили бабашка с внучкой, надо сказать, очень бедно. Но все же как-то удавалось Гузельке и Гузели сводить концы с концами: бабушка очень умело вышивала полотенца, а внучка эти полотенца в конце всякой недели продавала на рынке, что располагается недалеко от главной казанской мечети. На вырученные деньги покупали бабушка и внучка высушенный чай и хлеб-икмэк.