Те, кто приходят из темноты

Когда я еще раз свернул направо, звук моих шагов вновь изменился, и я понял, что снова оказался в громадном зале. Я вытащил мобильный телефон, открыл его, и слабый свет немного разогнал темноту.

В этой комнате не было скамей, и она больше напоминала склад или приемную. Я сразу побежал к противоположному концу.

Там я нашел дверь в следующий короткий коридор с двумя выходами. Я понял, что нахожусь неподалеку от серии туннелей, через которые мы попали в большой зал.

Пронзительный крик, переходящий в смех, эхом разнесся по одному из коридоров. Девочка. Потом еще один крик — я сразу понял, что это не Гэри. Вероятно, кричал мужчина, который стрелял в меня. Мне хотелось снова его увидеть — и поскорее.

Я поднес телефон к обоим выходам по очереди и увидел на стене темное пятно, возможно кровь. Я свернул именно в этот коридор. У меня возникло ощущение, что пол начал подниматься, и я побежал, чувствуя, что появился новый запах. Нет, это был не трупный запах. Хотя он тоже присутствовал. Это было что-то едкое и сухое.

Кроме того, до меня начали доноситься новые звуки, и я подумал, что догоняю либо Гэри, либо мужчину с пистолетом, хотя звуки не походили на голоса или шаги.

Становилось теплее.

Потом я узнал запах. Дым. Что-то горело. А звуки, которые я слышал, были потрескиванием горящего дерева. Я замедлил бег. Мне совсем не хотелось на всем ходу влететь в самое пекло. К тому же я не был уверен, что сумею найти дорогу обратно, а застрять здесь в мои планы не входило. Но я понимал, что чем дольше медлю, тем труднее мне будет сделать то, что я хочу. Поэтому я снова двинулся вперед.

Вскоре свет от телефона натолкнулся на клубящийся дым, и я больше ничего не видел. Я быстро закрыл телефон и засунул в карман. Потом стянул куртку, застонав, когда задел рану, и прикрыл ее краем рот. Дышать стало немного легче, глаза продолжало щипать, но я упрямо пробирался вперед. Прижавшись спиной к стене, почти ничего не различая перед собой, я медленно продвигался все дальше, хотя мое тело желало только одного — бежать в противоположном направлении.

Затем стало еще жарче, треск усилился, и я оказался в комнате, которую видел раньше. Именно здесь мы с Гэри нашли мешки с трупами. На этот раз я вошел сюда с другой стороны, с той, где стояло кресло с телом. Оно все еще оставалось здесь, и на пластике отражались всполохи огня, беснующегося в центре комнаты.

Я направился к правой стене, на которой полыхали стоящие на полках книги, и пробирался через перевернутую мебель, отталкивая в сторону ящики, чтобы между мной и огнем было что-нибудь массивное.

Тут я наступил на один из мешков, и внутри что-то треснуло. В другом конце комнаты я увидел силуэт в проеме двери.

Я прокричал имя Гэри. Он меня не услышал или не подал виду, продолжая бежать дальше.

Теперь Мэдисон казалось, что она бежит вдоль линии прибоя. Как если бы они с мамой и папой пошли прогуляться в Кэннон-Бич в конце долгого дня и ее родители о чем-то радостно беседуют, погода прекрасная, а она умчалась вперед, ее ноги уверенно касаются песка, и она летит вдоль самого края мира. Она доберется до конца, потом развернется и, широко раскинув руки, поспешит обратно, и папа, как всегда, присядет на корточки, чтобы ее поймать. Хотя оба знают, что она уже слишком большая для таких вещей, но делают вид, что это не так.

Но каким-то образом вышло, что она мчится вдоль совсем другой воды и в другое время. Она бежит вдоль залива Эллиот, здесь, в Сиэтле, десятью годами раньше, глубокой ночью, бежит, зная, что кто-то гонится за ним — или за ней? — и хочет его — или ее? — убить. Они обнаружили то, что лежит в подвале дома в районе королевы Анны, и то, что спрятано в подвале здания здесь, в Беллтауне, и решили, что его поведение больше нельзя терпеть. Они нашли его раньше полиции, и, хотя ему удалось выбраться из дома, он знал, что у них самые серьезные намерения, а преимущество у него совсем небольшое. Маркус всегда подозревал, что за решением прикончить его стояла Роза — протеже Джо Крэнфилда расправляла крылья. Теперь он знал, что там был Шеперд, который убивал для Девятерых. Не прошло и месяца с момента заключения сделки в баре отеля в Сиэтле — сделки, которую затеял Маркус, знавший благодаря опыту многих жизней, как сильно в конце жизни влекут к себе тени.

Они его преследовали, а он бежал к ловушке, где его поджидал Шеперд.

В некотором смысле Маркус это уважал. Шеперд был очевидным выбором, и кто мог его винить за то, что он работал на обе стороны? Но знали ли они, что Маркус был жив, когда они засунули его в мешок и оставили безнадежно кричать, пока в угольной черноте подвала не наступит смерть?

Да, Маркус не сомневался, что они знали.

И это было нехорошо. Им не следовало так поступать. Не имеет значения, сколько раз ты умирал. Смерть всегда нежеланный гость. И чем дольше Маркус наблюдал, как девчонка пытается найти выход из создавшегося положения, тем яснее чувствовал, как снова сгущается мрак. Он не был готов так скоро столкнуться с тенями.

И хотя Мэдисон казалось, что она стремительно двигается, на самом деле она застряла на месте. Девочка ползла на четвереньках по коридору, по пыли и пеплу, уже не в силах видеть то, что происходит вокруг. Ее легкие были полны дыма, словно кто-то засыпал их пригоршнями земли. Она обожгла ладонь и кисть в той комнате, где развела огонь, она не ожидала, что он разгорится так быстро, и боль становилась все сильнее. Мэдисон не знала, в каком направлении ей следует двигаться, и была сыта всем этим по горло. С нее хватит.

Мэдисон знала, что она этого не переживет, а потому пыталась найти дорогу в другое место, находящееся где-то глубоко внутри, отталкивая мужчину прочь. Она понимала, как сильно он хочет вернуться. Но чувствовала, что его хватка слабеет по мере того, как Маркус осознает: она скорее готова умереть, чем так жить, — девочка не собиралась становиться для него домом.

Потом она на что-то наткнулась. Мэдисон подняла голову, чувствуя, что ей стало чуть легче дышать. Откуда-то поступал прохладный воздух.

Внезапно Мэдисон поняла, что она выбралась из коридора и находится в свободном пространстве и что ей нужно бежать к лестнице.

Она забралась на первую ступеньку и начала медленно подниматься. Теперь ей оставалось только добраться до верха и бежать, бежать по-настоящему. Там находилась дверь, ведущая на улицу. А за ней — внешний мир. Она выберется отсюда и побежит.

Побежит прямо по дороге, не глядя по сторонам. Отчаянное решение, но оно может сработать. И это преподаст Маркусу урок. Нужно лучше выбирать маленьких девочек, тела которых ты намерен украсть.

Не каждая из них согласится это терпеть.

Правая сторона комнаты превратилась в стену огня. Я пытался держаться середины, пробираясь через мусор, чувствуя, как пахнут паленым мои собственные волосы. Да и куртка уже тлела. Секция книжного шкафа начала медленно падать на пол, во все стороны полетели искры, обрывки горящей бумаги и куски дерева. Я наклонил голову, но продолжал идти вперед, пробивая себе дорогу плечом и ударами ладоней сбивая с себя пламя, пока не оказался в дверном проеме.

Коридор был заполнен дымом, и я услышал, что кого-то отчаянно рвет. Прикрыв лицо курткой, я бросился в густые серые клубы. Мышцы левого плеча сводило судорогой боли, и я чувствовал, как намокло все вокруг него, рука начала неметь. Я ударил кулаком по плечу, чтобы восстановить кровоток, и на меня накатила волна еще более сильной боли.

Оказавшись в помещении перед лестницей, я едва не споткнулся о человека, который лежал на полу, сжавшись в комок и отчаянно кашляя.

Это был Гэри. Я схватил его за воротник пиджака и потащил за собой к подножию лестницы, крича какие-то слова прямо ему в лицо. Через некоторое время он начал двигаться сам, и мы вместе упали на ступеньки. У меня так слезились глаза, что я едва видел его спину. На лестничной площадке я поскользнулся и упал на колени. Фишер повернулся, обхватил меня за плечи и помог встать.